10 лет там анна провела 10 лет в комнате без окна – Люди, забытые обществом: шокирующие фото из приюта для душевнобольных в Индонезии: vepoqinfidal — LiveJournal

Содержание

10 ЛЕТ ТАМ! Анна провела 10 лет в комнате без окна. По словам её отца, женщину каждый день..

Pasung — индонезийский термин, который переводится как «ограничение». Очень часто он используется для определения людей, содержащихся в плену, тюрьме, или просто в заточении. Его запретили в 1977 году, но он до сих пор используется там, где психические заболевания считаются табу.

Фотограф из Нью-Йорка, Андреа Стар Риз, провела в Индонезии целый год и была шокирована условиями содержания психбольных в этой стране.

Она сделала снимки этих несчастных и назвала свой документальный проект «Расстройство».

«Проникнуть туда было проще простого, я беспрепятственно заходила даже в те места, куда, казалось бы, вход должен быть воспрещен. И я не прекращаю фотографировать этих людей только потому, что хочу, чтобы правительство Индонезии обратило свое внимание на эту проблему. Я не могу оставить в беде этих несчастных», — сказала Андреа.

1. Агус любит петь в своей клетке. Врачи не выпускают его наружу, боясь, что он убежит, поэтому эта клетка стала его домом.


2. У Эви начались галлюцинации, когда ей было 15. Ее родители заплатили за деревянную кровать и лечение по исламским канонам.3. Этот центр расположен на окраине Джакарты. Медицинский комплекс является лицензированным правительственным сооружением. Тут принимают всех, даже самых бедных пациентов, которые не могут оплатить проживание.4. Мухаммед (он слева) проводит публичный ритуал, призванный излечить психбольную. Целые сутки она будет пить только травы, молиться, вызывать рвоту и, наконец, впадет в транс.

5. Держать пациентов в клетках — обычная практика больницы.

Люди, забытые обществом: шокирующие фото из приюта для душевнобольных в Индонезии: vepoqinfidal — LiveJournal

Американский фотограф Андреа Стар Риз (Andrea Star Reese) отправилась в Индонезию, чтобы запечатлеть жизнь психически больных людей в специальных учреждениях. Результаты оказались совершенно шокирующими.

Дело в том, что индонезийские лечебницы для душевнобольных находятся в ужасающем состоянии. Стало обычным делом запирать людей в клетки и приковывать цепями, сажать их на голодную диету и ограничивать в общении, обрекая на одинокую жизнь. Таких несчастных по стране насчитывается около 19 миллионов. "

У большинства врачей в ходу лишь один диагноз - сумасшествие", говорит Андреа. С таким уровнем медицины у этих несчастных практически нет шансов выбраться из заточения. На них всем наплевать.

На снимках запечатлены все ужасы, которые пациенты вынуждены переживать ежедневно.


Агус поёт у себя в клетке. Надзиратели не выпускают его, боятся, что сбежит. Поэтому маленькая комнатушка стала для него постоянной обителью.


У Эви галлюцинации начались, когда ей было 15 лет. Её родители заплатили отдельно вот за этот деревянный помост, который служит ей кроватью.


Организация Gahlu Foundation, находящаяся в Джакарте, имеет государственную лицензию. Они не отказываются от пациентов, но проблема в том, что государство обеспечивает больных питанием только первые два месяца. Даже здания как такового у них нет, только этот просторный павильон, в котором мужчины и женщины разделены металлическими решетками.


Мухаммед (слева) проводит массовые лечебные процедуры. Весь день и всю ночь пациенты пью настои из трав, молятся, блюют и входят в гипнотический транс.


Анна провела 10 лет в комнате без окна. По словам её отца, женщина не испытывала особой потребности в пище. Однако если раньше Анна любила бегать, а теперь она не может даже стоять.


Людей держат в клетках, как животных.


Им ежедневно не хватает еды.


У Саймуна нога закована в деревянные кандалы. Так он живёт уже 5 лет. Ему сорок лет, он не может разговаривать и живёт с братом, который также психически нездоров. вместе с матерью братья полностью зависят от соседских подаяний.


(Слева) сотрудники обучены разруливать экстремальные ситуации вот таким образом. А справа - человек по имени Сипудин, просидевший в кандалах уже 9 лет. За это время мышцы на его ногах атрофировались от недостатка движения.


Больным не хватает еды, одежды, физических упражнений и общения.


Если даже на еду не хватает денег, то об обустройстве жилища для пациентов не может быть и речи.


Вся жизнь этих людей ограничена крохотными комнатушками,в  которых они едят, спят и моются.


Для некоторых пациентов родные оплачивают специальное лечение, обычно оно сводится к религиозным практикам.


Настоящая кровать для этих людей - это роскошь.


А полноценное общение - такая же редкость, как полноценный обед.


Люди здесь обречены на одиночество.

Оригинал взят у pamur777 в Люди, забытые обществом: шокирующие фото из приюта для душевнобольных в Индонезии

История 65-летней Анны. Она спасает сына, а тот ее калечит

Специалисты едины во мнении, что случаи насилия в семье, когда агрессор — ребенок, а пострадавшая или пострадавший — ближайший его или ее родственник (мать, бабушка, сестра, отец, дедушка, брат), самые тяжелые. Примеры показывают, что остановить насилие в таких семьях удается лишь вмешательством «извне», так как обыкновенно родительские установки срабатывают не в интересах клиентов. Женщины и мужчины, по большей своей части уже преклонного возраста, годами терпят издевательства, унижения и побои, не предпринимая никаких мер из страха того, что дочь или сын окажутся в тюрьме или специальном медицинском учреждении «по их вине». Ситуации, где при всем при этом родитель имеет инвалидность, те же эксперты и вовсе описывают как «во многих случаях безнадежно справиться самостоятельно»:

— На горячую линию приходят звонки, в которых они делятся, что их бьют, желают им смерти, перерезают коммуникации, чтобы лишить возможности связи с внешним миром, их хотят без оснований выбросить на улицу, отправить в приют или отобрать жилье, лишить дееспособности, чтобы сама не принимала решений, отбирают их пенсии, которые пропивают или «скалывают» их дети, — поясняет

Екатерина Маркевич, консультант общенациональной горячей линии для пострадавших от домашнего насилия; психолог и администратор Убежища для женщин, пострадавших от насилия, ОО «Радислава».

Неспособное защитить своих женщин и детей общество обречено на вырождение. По опыту экспертов, Беларусь в чем-то подтверждает общеевропейскую статистику: каждое четвертое женское самоубийство есть следствие физического, психологического или сексуального насилия в семье, — а в чем-то ее даже превосходит: каждая третья белоруска подвергалась физическому насилию в семье, и не более 30% от общего количества жертв обращались за помощью.

Задавшись целью рассказать доступными средствами о ситуации с домашним насилием в Беларуси и заодно побороться с десятком-другим распространенных стереотипов и ярлыков, журналисты TUT.BY в рамках проекта «Дом и насилие» исследовали проблему вместе с пострадавшими и оказывающими им помощь специалистами: юристами, милиционерами, психологами, волонтерами, бизнесменами и т.д.

История насилия в семье шестидесятипятилетней Анны Л. — это история, с одной стороны, о созависимости, с другой, о том, что порочный круг постоянно повторяющегося правонарушения разорвать можно даже если это твой сын, и даже если он болен.

Имена пострадавшей и ее родственников вымышлены, настоящие имена и фамилии известны журналистам.

В устраивающейся в кресле напротив Анне ни в жизнь не разглядишь женщину, разменявшую седьмой десяток. Гладкое лицо, аккуратная стрижка боб, минимум косметики, ухоженные руки и простая, но приятная глазу одежда. Во время беседы она тактично избегает слов «побои», «нападения», «драки», «избил», «поскандалил», заменяя их на «ситуация», «выходки», «стресс», «реакция», но это Анне удается не всегда. У сына Анны — шизофрения. Из-за сложностей в подборе лекарств (а подходящее до сих пор не нашли. — Прим. Анны) у Антона проявляется «побочка», во время которой он буквально кидается на Анну. И так последние 10 лет, пока длительное пребывание на одной территории не стало серьезно угрожать ее здоровью и жизни. В Убежище для женщин, пострадавших от насилия, Анна провела чуть больше года.

«Я удобный для него человек, который не может ответить»

— Сколько вашему сыну лет?

— 26 лет. Шло с подросткового возраста. По нарастающей, последние пять лет совсем трудно стало. В первый раз в судорожном приступе, ночью с потерей сознания, потом больницы-больницы и на лекарствах. Сейчас он на нейролептиках, которые до конца жизни надо будет принимать. Сперва просто был колючим, а теперь вот как обернулось.

— Вы опасались за свое здоровье или жизнь?

— Понимаете, сказать, что у него какая-то целенаправленная агрессия ко мне или желание меня прикончить, не могу. Просто свои вспышки гнева, агрессивность он переносит на меня. Я удобный для него человек, который не может ответить. Я не в состоянии, поскольку у нас не равные физические возможности. И он знает, что я тот самый человек, который стерпит, ведь я мать. Отец его не стерпел, ушел от нас гораздо раньше, как только был озвучен диагноз. И не собирался терпеть. Мужчины, как правило… Знаете, им хорошо, когда им хорошо, а когда плохо, в общем-то мало кто пытается разделить участь.

— Это от обиды вы говорите?

— Нет, это то, что я вижу.

— Сын вас когда-нибудь бил?

— Тхх (смеется). А как же я в Убежище оказалась бы? Меня сюда просто не взяли, если бы не бил. Здесь же надо показать синяки, но не только здесь — везде в принципе. Дать основания, чтобы сюда прийти. Конечно… Еще как. Вот видите (показывает на большой шрам над бровью). Результат общения с ним.

— Как так вышло?

— То был период, когда я ночевала в Убежище. Зашла как-то домой его проведать, смотрю, он со своим приятелем, а на поддоннике лежит шприц с желтоватой жидкостью. Думаю, Боже мой, если еще это с ним, то это конец. Наркотики на болезнь… Я спросила: «Что это такое?». А он вместо того, чтобы объяснить, что они пытались суспензию кошке в рот залить, разозлился и швырнул в меня лопатку кухонную. Металлическую. Вот так вот. Или вот летом, к примеру, когда он меня ударил, образовался здоровый синяк под глазом. Благо, это было лето и у меня был отпуск. Обычно летом я лишена возможности надевать платья с коротким рукавами — ни разу за лето — надеваю что-то длинное, чтобы никто не видел синяков. Следы я скрывать умею.

— Вы скрываете от окружающих? Почему?

— Я не рассказываю никому. Собственно, все догадываются, всего же не утаишь. Я в такой сфере бизнеса работаю, в очень тесной, скажем так, это мир, в котором все достаточно быстро становится известным. Никогда не рассказываю и не собираюсь. И оправдываться не буду. Пытаться решить проблему, помочь себе и сыну, обращаться за помощью, общаться со специалистами — это одно, а делиться просто так — это совершенно другое. Потому что для многих это пикантная новость, мне такое совершенно не нужно. Если и происходит какой вынужденный разговор, то я минимизирую, сглаживаю, не делаю акцентов.

— Ну, а ресурс в виде поддержки родственников, друзей?

— Вот я с одной из клиенток общаюсь, у нее несколько похожая ситуация. Правда, общего только то, что мы обе «в заложницах у сыновей да побиваемы», у нее совсем другое. И вроде как она уже «свободна». Иногда перезваниваемся, а я, повторюсь, ни с кем, кроме специалистов, всего не проговариваю. Потому что никто, кроме меня, не может относиться к этой ситуации хотя бы близко, как я. По крайней мере, у меня таких знакомых нет. Да мне это и не нужно, наверное.

— Он просил когда-нибудь у вас прощения?

— Нет, не просил. Бывает, по нему видно, что он сочувствует моему состоянию после того, как. Он понимает, что так быть не должно. Он в церковь ходит, исповедуется. Наверняка же он во время исповеди проговаривает моменты, касающиеся меня; то, как он себя ведет со мной. И все же его состояние таково, что он не в силах выполнять свои обещания и контролировать себя.

«Наступил момент, когда невозможно стало терпеть»

— Когда вы приняли решение обратиться за помощью?

— То была сложная ситуация. Речь уже шла об усилении его агрессии ко мне и опасности дальнейшего нахождения длительное время на одной территории. Наступил момент, когда невозможно стало терпеть. Я решила снимать комнату, подала заявку, заплатила какие-то деньги, мне подбирали вариант, но время было критично, ситуация ухудшалась, подходящего варианта все не находила, и… И как раз в это время мне знакомые посоветовали обратиться в Убежище. Я позвонила и в день звонка уже была здесь.

— Вам помогла передышка? Сколько? Это около года, получается, вы ночевали вне дома и только заходили его навестить?

— Естественно. Если бы ее не было, то меня не было бы. Это был бы смертельный случай. Или я утратила бы свое здоровье весьма серьезно. Конечно, конечно. И я очень благодарна людям, которые понимают, что это такое. Многие из них на себе перенесли, и только поэтому в состоянии понять. А еще сейчас я теряю свои физические силы. То есть еще год назад я была как-то, повыносливей что ли. Сейчас мне многократно сложней справиться с этим стрессом.

— Почему?

— Здоровье. Мне уже, слава Богу, седьмой десяток. Не так-то просто. Мне работать сложно даже. Поэтому я приняла решение, что нам надо как-то отделяться, потому что я уйду на тот свет раньше времени, если не буду действовать. Появилась физическая усталость. Я уже сегодня думала, в какой санаторий поехать. Чай, не молоденькая девочка, чтобы все это переносить. Да забывается, да сама себе помогаю восстанавливаться, но оно явно где-то откладывается. Утомляемость есть. Вот мы с вами, когда договорились встретиться, я накануне лежала и не могла понять в чем дело — ничего не болит, ни насморка, ни кашля, но такое бессилие. Весь день лежала и думала, что это такое — то ли вирус, то ли так усталость накопилась. Но на следующий день все прошло. Я быстро умею восстанавливаться. Завтра меня спроси, что было вчера — я и не вспомню. В отношении стресса могу сказать, что ведь столько лет прошло, считайте, десять, и сказать, чтобы я что-то помнила из всего этого — нет. У меня какая-то защитная реакция. Я отключаюсь и иду на утро на работу. И подумать, что вчера был серьезнейший стресс и я думала о том, выживу ли я или нет, нельзя. Кроме того, меня спасает моя работа.

«Помочь мне, кроме врачей, никто не сможет»

— А вы куда-нибудь кроме «Радиславы» обращались?

— Понимаете, тут какой момент. К примеру, те же социальные службы мне мало чем помогут. Если бы я жила на улице, но нет. У меня квартира двухкомнатная, в которой мы с ним проживали вдвоем. Ну, как проживали… Находиться с ним на одной территории мне опасно. Я обращалась в милицию. Когда-то. Думала, что участковый в воспитательных целях с ним поговорит, правильные слова подберет и все станет на круги своя, мы ведь очень дружно жили. Но они совершенно не педагоги, ни малейшим образом. То что он [участковый] ему тогда говорил, было прямой противоположностью тому, что я от него ожидала.

— А что он говорил?

— Я уже подробно не помню, помню впечатление только: «Если ты попадешь в больницу, то ты знаешь, как к тебе там будут относиться? Там тебе то, то и то будет!». Думаю тогда, «Господи, что ж ты такое говоришь, мало ли его надо будет класть в больницу, он же будет как огня ее бояться». А так и получилось, кстати. То есть запугивал, вместо того, чтобы объяснить Антону, что это есть преступление, такое его поведение.

— Когда вы начали обращаться в милицию?

— Когда начал нападать. Лет в восемнадцать. Я дважды обращалась. Там были разные участковые, второй сказал: «Ну, вам надо его лечить». Я ответила, что лечим, на что он: «Продолжайте лечить, это не наш случай». И он прав, конечно. Потому что повлиять на Антона он не может, изолировать не может, потому что это не в его компетенции. Тут дело врачей. Помочь мне, кроме врачей, которых я до сих пор не могу найти, толковых, которые подберут, наконец, правильное лекарство, никто не сможет.

— Спокойнее стало?

— После чего. Не знаю… Это разговор долгий, это надо говорить о его лекарствах.

— Почему вы плачете сейчас?

— Потому что это все тяжело очень.

— Вы его любите?

— Стала бы я с ним возиться, если бы я его не любила. Вчера только стресс с ним очередной был, поэтому все это так свежо. Понимаете, когда он принимает лекарства, то есть мы делаем ему укол раз в две недели… Этот укол действует таким образом, что во время высшей точки своего накопления, середины цикла, на пике идет побочный эффект, который вызывает еще большую агрессию. Укол длительного действия, проявляется неравномерно, и я всегда знаю, с какого по какой день будет плохо. И вот сегодня, вчера и завтра тот самый пик. Я деньги на еду ему оставляю, а иногда покупаю продукты, потому что я знаю, что он может не пойти в магазин или вообще перестать есть… Ой, извините (плачет).

— Плачьте.

— Где там моя салфетка (ищет салфетки)? Дала ему денег, купила много продуктов, принесла, а он мне говорит: «Иди купи мне еще кофе». Я ответила: «Кофе иди купи сам». После чего он устроил истерику и чуть не разбил холодильник. И так постоянно. Вот так. Я всегда тише травы, потому что малейшее что-то может вызвать неадекватную реакцию.

«Мое поведение определено его болезнью, его возможностями»

— Какое максимальное количество времени он проводил без вас? Насколько он автономен?

— Недолго. Дело в том, что если я уезжаю куда-то, то мы с отцом меняемся. Мы с ним договариваемся, и он его контролирует. Приходит, что-то может приготовить ему. Но один надолго не остается. Не более двух дней. Сказать, что он полностью самостоятельный, я, конечно же, не скажу. В сравнении с его сверстниками, такого нет. Но он и не в состоянии. Опять же, мне очень не хочется, чтобы в тексте выглядело, что я с ним сюсюкаюсь, что я такая безвольная, потакаю, обстирывая, обглаживая, кормя. Нет, мое отношение к нему, мое поведение, определено его болезнью, его возможностями. При всем при этом он считает себя здоровым. Диагноз ему не указ. А поскольку я его опекаю, все время рядом и он мало в чем нуждается, он одет, он обут, он обстиран, у него есть еда, он не чувствует нужды и соответственно чувствует себя автономным. Возможно, если бы он полностью был изолирован от этой помощи, то тогда он задумался бы, но даже сам врач мне сказал, когда он еще на Бехтерева лежал: «Да, в этой ситуации трудно. Начинать требовать от него что-либо или потакать? Не знаешь, как правильней и что может ухудшить течение». Его состояние и не такое уже и сложное, тяжелое. Есть в нем и рационализм определенный. Пишет и говорит разумно. Отношение к жизни правильное. Но одно дело разговор, а другое дело поведение. А поведение диктуется болезнью: вспыльчивость, отсутствие контроля, будто крыши нет, тормоза отсутствуют. И ты учишься к нему приспосабливаться. Однажды он демонстративно начал угрожать мне, что покончит жизнь самоубийством, я, видя, что это демонстрация, сказала, что вызову милицию и набрала номер. Он быстро скрылся из квартиры.

— А милиция?

— А я отбой дала сразу же, но это сработало. Больше таких выходок не было. И так во многом. А как иначе? Еще пример, может, кому пригодится. Несколько раз я вызывала бригаду во время его всплесков агрессии, он убегал в тот же момент и я сразу же давала отбой. Нелегко. Приспосабливаюсь, как любой человек на моем месте. Мне не нужно, чтобы меня жалели. Мне не стыдно, но жалость мне мешает. Она лишает меня силы. Усугубляет мое состояние. С ним сложно.

— Когда вы заподозрили?

— Заподозрила (усмехается) еще в школе. В школе был не очень внимательный, трудно концентрировал внимание. Хотя поведение… в школе он меня всегда спрашивал: «Почему все ребята постоянно дерутся?». Понимаете, какая ирония? Почему все ребята дерутся? Вот… А потом в подростковом возрасте произошли изменения в психике. Вот, кстати, еще звонок пропущенный. Был период, когда он отказывался от еды.

— Вообще?

— Да, буквально. Он всегда не любил есть вместе с нами, предпочитал забирать еду себе в комнату. Потом смотрю, что-то он как-то худеет, худеет, а оказалось — он просто не ел, выкидывал еду. И это также дало толчок к его состоянию. Он тогда за месяц похудел килограммов на 12. А дальше какие-то замедленные движения. «Почему все ребята дерутся?» (повторяет снова). В любом случае, если родственники не живут за глухой стеной, то они увидят. Это проявляется в каких-то неадекватных, маниакальных разговорах, в каких-то вопросах неадекватных, в неадекватном поведении, манерах, и на это нельзя закрывать глаза. Если видишь, что что-то не так, надо идти и выяснять. Не помогает один врач — идти к другому. Очень важно не упускать время. Не заметить шизофрению невозможно, рано или поздно.

«Я буду искать лекарства дальше, буду бороться»

— А через Новинки вы пытались решить вопрос?

— Он лежал там, и летом 2015 года лежал, потому что надо было подобрать лекарства. И это был ужас. Почему? Мы навещали его каждый день. Менялись с отцом: день я, день он. И каждый день бесконечные разговоры о том, чтобы мы его забрали оттуда. Положить его в больницу — это проблематично, потому что изведет. Его не могут там насильно держать. Он врачу писал заявление, чтобы под расписку его выпустили, не понимая, что ему необходимо было подобрать лекарство. Я пыталась сделать это амбулаторно, но мне сразу же сказали, что для подбора лекарства необходим стационар, чтобы смотреть, как лекарство действует. В итоге, он пролежал месяц, и лекарство не пошло, а врач сказал, что надо бы другое, но еще месяц его там невозможно было продержать.

— У вас когда-нибудь возникала мысль сдаться?

— То есть опустить руки? Возникала, но на короткое время. Я не смогу… Нет. Ненадолго меня хватает. Мой материнский инстинкт сильней. Я буду искать лекарства дальше, буду бороться.

— А врачи что?

— Да все то же — надо правильно подобрать лекарства. Потому что ему становилось лучше. Потом он отказался, но это очень долго рассказывать, там огромный список через то, что мы прошли, и почему он отказывается. Нужен опытный врач, который что-то мог скорректировать. Сейчас я предлагаю ему пойти в дневной стационар. Я сделала ему предложение: пускай выбирает или добровольно дневной стационар или после очередного приступа я вызываю бригаду и его вне зависимости от его желания отправляют на лечение. Я не знаю, что это… То ли повысилось чувство собственного достоинства … Не могу и не буду терпеть его выходок, не хочу, не собираюсь. Как-то раньше терпела, теперь все — сдаю или дневной стационар. Это щадящий режим: утром пришел, днем ушел. Вечером делаешь, что хочешь. Вначале согласился, потом перезванивает: нет, я не буду. Ну, посмотрим, я от своего намерения не отказываюсь. Я вспоминаю про те моменты, когда ему становилось лучше. Я совершенно чувствую себя иначе, другим человеком в эти дни.

— Каким?

— Я просто летаю. Я будто привыкла к этой мысли, когда несешь один и тот же груз. А раз привыкла, значит, и не замечаю. И когда он сбрасывается, груз этот, на какое-то время, ты чувствуешь почти физически полет. Ощущение полета. Для меня самое главное, чтобы он стал, наконец, под контроль хорошего психиатра.

— Вы как-то говорили, что вы за него делаете уроки, задания в университете.

— Да, Антон стремится к знаниям, к профессии. Но в силу своего состояния ему трудно концентрироваться, доводить начатое задание до конца. Но желание у него есть. Он сейчас на пятом курсе. Поступил сам! Ну, как сам. Мы вместе готовились, но по сути сам. А когда началось заболевание, он же даже в школу ходить не мог. Или было так: ходил, приходил и спал из-за лекарства. Поэтому аттестат очень слабый на выходе. Но прошли несколько лет, и то ли у него организм привык, то ли его отношение изменилось и у него возник интерес к учебе. Я даже думать не могла, что с таким аттестатом можно поступить. Он попросил нанять репетитора, чтобы подготовиться. Выбрал институт с минимальным конкурсом. Он выбрал… даже не хочу говорить, что он выбрал (смеется). По одному предмету наняла репетитора, а другие два мы с ним вместе готовили. Серьезно подошли к вопросу — каждое утро вставали, занимались. Потом перерыв, потом снова занимались. По итогу у него очень даже сносный балл был, выше среднего по столице. У него есть стремление, мотивация к тому, чтобы быть таким, как все. Он не хочет признавать, что у него есть какие-то проблемы. Он видит, что другие ребята уже с девушками, другие ребята работают. Он стремится к этому, но ему очень трудно. На работу его не берут…

«Я полагаюсь на то, что как будет, так и будет»

— Вы с ним говорите о будущем? О его работе?

— Знаете, я стараюсь с ним не говорить, потому что такие разговоры могут завести в какой-то тупик и стрессу. Я полагаюсь на то, что как будет, так и будет. Сейчас я думаю о том, как улучшить его состояние, потому что если оно будет более-менее стабильным, то он сможет развиваться дальше, работать. В определенности, без вспышек гнева, стабилизированный… Это совершенно другой будет разговор. А еще я хочу, чтобы он осознал, что у него есть серьезные проблемы со здоровьем. Потому что я не вечная и ему придется жить одному, а если он не признает, что болен, то не будет продолжать лечение, а если не будет продолжать лечение, то попросту погибнет. Он не приспособлен к жизни совершенно, он не в состоянии решать свои проблемы. Я часто наблюдаю за людьми, знакомыми и подмечаю такую закономерность: если все в семье хорошо в плане отношений, здоровое общение, здоровые дети — то нет здоровья у родителя. И наоборот. У меня в моем возрасте даже гипертонии нет, ничего нет, ни одной болячки возрастной или какой иной. Правда, наверное, из-за хронических стрессов упало зрение. Врачи рекомендуют операцию. Дано такое здоровье, чтобы тратить его на своего сына, чтобы достать его из этого всего. Ну, представьте, добавить ко всему еще давление или какую мелочь хотя бы — то все, останется один.

— А бьет он только вас?

— Да… Отца иногда оскорбляет по телефону, резко. Конечно, с ним он не дерется, потому что тот ответить может. Очень важный момент. Инвалидность ему предлагали, но он, понятное дело, отказался. Получается, что он не работает, заочник, без инвалидности…

— А… тунеядец.

— Да, это какой-то абсурд. То есть, когда и если возникнет необходимость, я буду объяснять. Мало того, что суть этого налога мне до сих пор не ясна, так еще и мой сын, получается, попал под Указ. Это почему я вспомнила, Антон недавно увидел материалы на эту тему, что кто-то там уже сдается и опять… Стресс. Он бурно реагирует на многие вещи. Знаете, там очень много доброты внутри, под этой болезнью. Я мать — я знаю. Но как кому объяснить?

— Дорого обходится?

— Сейчас, поскольку диагноз есть, то базовые идут бесплатно. Это базовые, я делаю на том акцент. Но был длительный период, когда у него диагноза не было и мы за деньги, потраченные тогда на лекарства, могли купить хороший автомобиль, может, даже два. Еще же было время, когда навыписывали «платно», то есть бесплатно мы получали бы, если бы он давал согласие на прием лекарства, а он ведь не давал, потому что согласиться на прием лекарства, значит признать себя не таким, как все.

— Что бы вы посоветовали?

— Больно, когда бьют и издеваются. А когда бьет твой ребенок, это в сотни раз больней. Но терпеть нельзя, потому что сокрытие и бездействие по итогу не во благо ни тебе, ни ребенку. Предпринимать действия, не изолироваться, не изолировать его, не отбрасывать, как какую-то ненужную вещь. Искать людей и места, которые могут помочь. Читать литературу. Изучать вопрос. Многое от ситуации зависит, что стоит за этой агрессией. Если есть хоть какая-то надежда, хоть мельчайшая, как у меня… Я ведь сама не знаю, как оно дальше будет — хуже, лучше? Но надежда есть. Успокаиваться на текущем его состоянии я не собираюсь. Я буду искать врачей, буду пытаться что-то сделать. Мы не можем жить на одной территории, это опасно, это больно, значит, я ищу место, где я могу жить. Так было с Убежищем, и сейчас так с комнатой, которую я снимаю. Я обеспечиваю себе ресурс — покой, полноценный сон. У меня появляется энергия на то, чтобы думать над следующими шагами. Я не считаю, что все безнадежно. Вот, к примеру, у него есть приятель, парень хороший. У них идеальные отношения. А со мной так получается… Как он сам иногда говорит — у меня к тебе неконтролируемая агрессия. Так что же делать? Обязательно что-то предпринимать, искать возможности, не останавливаться для того, чтобы лечить, избавляться, сгладить это состояние.

— А с другими детьми не трудно?

— Это годы сражений научили… или как это выразить… подарили возможность и умение ценить в чужих детях те качества, которых в силу болезни лишился мой сын. Возможно, те, которые большинство родителей воспринимают как данность, норму. Но это не так.

Контактный номер телефона для пострадавших от домашнего насилия — общенациональная горячая линия — 8 801 100-88-01

Контактный номер телефона для размещения в Убежище для женщин, пострадавших от домашнего насилия, — 8 029 610-83-55

Общенациональная детская линия — 8 801 100-16-11

Анна – Анненская А.Н. |

  • Проза
    • Абрамов Федор Александрович
    • Авдюгин Александр, протоиерей
    • Абрамцева Наталья Корнельевна
    • Аверченко Аркадий Тимофеевич
    • Агафонов Николай, протоиерей
    • Агриков Тихон, архимандрит
    • Аксаков Сергей Тимофеевич
    • Александра Феодоровна, страстотерпица
    • Александрова Татьяна Ивановна
    • Алексиевич Светлана Александровна
    • Алешина Марина
    • Альшиц Даниил Натанович
    • Андерсен Ганс Христиан
    • Анненская Александра Никитична
    • Арджилли Марчелло
    • Арцыбушев Алексей Петрович
    • Астафьев Виктор Петрович
    • Афанасьев Лазарь, монах
    • Ахиллеос Савва, архимандрит
    • Бажов Павел Петрович
    • Балашов Виктор Сергеевич
    • Балинт Агнеш
    • Барри Джеймс Мэтью
    • Барсуков Тихон, иеромонах
    • Баруздин Сергей Алексеевич
    • Бахревский Владислав Анатольевич
    • Белов Василий Иванович
    • Бернанос Жорж
    • Бернетт Фрэнсис Элиза
    • Бианки Виталий Валентинович
    • Бирюков Валентин, протоиерей
    • Блохин Николай Владимирович
    • Бонд Майкл
    • Борзенко Алексей
    • Бородин Леонид Иванович
    • Брэдбери Рэй Дуглас
    • Булгаков Михаил Афанасьевич
    • Булгаковский Дмитрий, протоиерей
    • Бунин Иван Алексеевич
    • Буслаев Федор Иванович
    • Бьюкенен Патрик Дж.
    • Варламов Алексей Николаевич
    • Веселовская Надежда Владимировна
    • Вехова Марианна Базильевна
    • Вильгерт Владимир, священник
    • Водолазкин Евгений
    • Вознесенская Юлия Николаевна
    • Волков Олег Васильевич
    • Волкова Наталия
    • Волос Андрей Германович
    • Воробьёв Владимир, протоиерей
    • Вурмбрандт Рихард
    • Гальего Рубен
    • Ганаго Борис Александрович
    • Гауф Вильгельм
    • Геворков Валерий
    • Гиляров-Платонов Никита Петрович
    • Гинзбург Евгения Соломоновна
    • Гоголь Николай Васильевич
    • Головкина Ирина
    • Гончаров Иван Александрович
    • Горбунов Алексей Александрович
    • Горшков Александр Касьянович
    • Горький Алексей Максимович
    • Гофман Эрнст
    • Грибоедов Александр Сергеевич
    • Грин Александр Степанович
    • Грин Грэм
    • Громов Александр Витальевич
    • Груздев Павел, архимандрит
    • Губанов Владимир Алексеевич
    • Гумеров Иов, иеромонах
    • Гэллико Пол
    • Даль Владимир
    • Данилов Александр
    • Дворкин Александр Леонидович
    • Дворцов Василий Владимирович
    • Девятова Светлана
    • Дёмышев Александр Васильевич
    • Десницкий Андрей Сергеевич
    • Дефо Даниэль
    • ДиКамилло Кейт
    • Диккенс Чарльз
    • Домбровский Юрий Осипович
    • Донских Александр Сергеевич
    • Достоевский Федор Михайлович
    • Дохторова Мария, схиигумения
    • Драгунский Виктор Юзефович
    • Дунаев Михаил Михайлович
    • Дьяченко Александр, священник
    • Екимов Борис Петрович
    • Ермолай-Еразм
    • Ершов Петр Павлович
    • Жизнеописания
    • Жильяр Пьер
    • Зайцев Борис Константинович
    • Зелинская Елена Константиновна
    • Зенкова Еликонида Федоровна
    • Знаменский Георгий Александрович
    • Зоберн Владимир Михайлович
    • Игумен N
    • Ильин Иван Александрович
    • Ильюнина Людмила Александровна
    • Имшенецкая Маргарита Викторовна
    • Ирзабеков Василий (Фазиль)
    • Казаков Юрий Павлович
    • Каледа Глеб, протоиерей
    • Каткова Вера
    • Катышев Геннадий
    • Кервуд Джеймс Оливер
    • Керсновская Евфросиния Антоновна
    • Киселева Татьяна Васильевна
    • Кисляков Спиридон, архимандрит
    • Козлов Сергей Сергеевич
    • Кокухин Николай Петрович
    • Колупаев Вадим
    • Константинов Димитрий, протоиерей
    • Королева Вера Викторовна
    • Короленко Владимир Галактионович
    • Корхова Виктория
    • Корчак Януш
    • Кочергин Эдуард Степанович
    • Краснов Петр Николаевич
    • Краснов-Левитин Анатолий Эммануилович
    • Краснова Татьяна Викторовна
    • Кривошеина Ксения Игоревна
    • Кристус Петрус
    • Крифт Питер
    • Кронин Арчибальд Джозеф
    • Кропотов Роман, иеромонах
    • Круглов Александр Васильевич
    • Крупин Владимир Николаевич
    • Куприн Александр Иванович
    • Кучмаева Изольда Константиновна
    • Лагерлёф Сельма
    • Ларионов Виктор Александрович
    • Лебедев Владимир Петрович
    • Леонтьев Дмитрий Борисович
    • Леонтьев Константин Николаевич
    • Лепешинская Феофила, игумения
    • Лесков Николай Семенович
    • Либенсон Христина
    • Линдгрен Астрид
    • Литвак Илья
    • Лихачёв Виктор Васильевич
    • Лукашевич Клавдия Владимировна
    • Льюис Клайв Стейплз
    • Люкимсон Петр Ефимович
    • Лялин Валерий Николаевич
    • Макаров Михаил
    • Макдональд Джордж
    • Макрис Дионисиос
    • Максимов Владимир Емельянович
    • Максимов Юрий Валерьевич
    • Малахова Лилия
    • Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович
    • Мельников Федор Ефимович
    • Мельников-Печерский Павел Иванович
    • Милн Алан Александр
    • Мицов Георгий, священник
    • Монах святогорец
    • Муртазов Никон, иеродиакон
    • Назаренко Павел
    • Недоспасова Татьяна Андреевна
    • Немирович-Данченко Василий И.
    • Никитин Августин, архимандрит
    • Никифоров–Волгин Василий А.
    • Николаев Виктор Николаевич
    • Николаева Олеся Александровна
    • Нилус Сергей
    • Носов Евгений Иванович
    • Нотин Александр Иванович
    • Оберучева Амвросия, монахиня
    • Павлов Олег Олегович
    • Павлова Нина
    • Пантелеев Л.
    • Панцерева Елена
    • Парамонов Николай, игумен
    • Паустовский Константин Георгиевич
    • Пестов Николай Евграфович
    • Попов Меркурий, монах
    • Поповский Марк Александрович
    • Портер Элионор
    • Поселянин Евгений Николаевич
    • Потапенко Игнатий Николаевич
    • Прочие авторы
    • Пушкин Александр Сергеевич
    • Пыльнева Галина Александровна
    • Рак Павле
    • Раковалис Афанасий
    • Распутин Валентин Григорьевич
    • Ремизов Алексей Михайлович
    • Робсман Виктор
    • Рогалева Ирина
    • Рожков Владимир, протоиерей
    • Рожнева Ольга Леонидовна
    • Россиев Павел Амплиевич
    • Рыбакова Светлана Николаевна
    • Савельев Дмитрий Сергеевич
    • Савечко Максим Богданович
    • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
    • Санин Варнава, монах
    • Сараджишвили Мария

Наташу Кампуш похитили в детстве. Спустя 8 лет она спаслась и рассказала свою историю

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Вряд ли вы когда-то слышали имя Наташи Кампуш или видели ее лицо. Но в Австрии история этой девушки гремела повсеместно. Девочка, которую украли в 10-летнем возрасте и продержали в плену 3 096 дней, не только сумела сбежать от похитителя, но и постаралась выжать из своего опыта максимум пользы, начав рассказывать свою историю и помогая жертвам аналогичных преступлений.

Мы в AdMe.ru затаив дыхание читали автобиографию девушки и были искренне восхищены ее мужеством. А сегодня хотим рассказать эту историю вам.

2 марта 1998 года в отделение венской полиции позвонила женщина. Она представилась Бригиттой Сирни и сообщила о том, что пропала ее 10-летняя дочь Наташа Кампуш. Оказалось, что накануне девочка приехала с каникул, которые провела с отцом в Венгрии, а в понедельник уже в Вене пошла в школу, из которой не вернулась.

Женщина позвонила в учебное заведение, но там сказали, что Наташа в этот день пропустила уроки. Тогда-то мать и решила обратиться в полицию.

Девочку начали искать немедленно. Первым делом обследовали маршрут от дома Кампуш до ее школы. А также проверили близлежащие пруды. К поискам подключили служебных собак, но они не смогли учуять след ребенка.

Полицейские предположили, что Наташу похитили, и начали опрашивать возможных свидетелей преступления. Обратившаяся к стражам порядка 12-летняя школьница заявила, что видела, как пропавшую девочку насильно усаживали в белый фургон.

Полицейские решили проверить все подходящие по описанию машины. Также поиски начали вести в Венгрии, откуда Наташа недавно приехала. У девочки были с собой документы, поэтому следователи предположили, что — по своей воле или нет — Наташа могла пересечь границу.

В это время в поле зрения правоохранителей попал бывший техник Вольфганг Приклопиль из города Штрасхоф-ан-дер-Нордбан, у которого в собственности имелся белый микроавтобус, подобный тому, который описала юная свидетельница преступления. Мужчина объяснил, что машина нужна ему для перевозки стройматериалов. Следователи провели стандартный опрос, в ходе которого выяснилось, что у Вольфганга нет алиби — 2 марта он якобы был весь день дома в одиночестве.

Поскольку во время расследования полицейским пришлось проверить около 700 машин и опросить примерно такое же количество автовладельцев, на Приклопиля не обратили должного внимания, он ни у кого не вызвал подозрений.

О мужчине вскоре все забыли, даже не догадываясь, что в потайной комнатке, размер которой едва достигает 5 кв. м, Вольфганг прячет перепуганную 10-летнюю девочку.

Кадр из фильма «3096», посвященного истории Наташи Кампуш.

Фотограф провел 10 лет снимая одну и ту же лавочку, и её бурная жизнь достойна внимания

Что может рассказать о себе обычная лавочка? Да практически ничего. И это неудивительно, за исключением того, что вы разговариваете с лавочками. Но вот люди, сидящие на ней, могут многое рассказать. Украинский фотограф Евгений Котенко потратил 10 лет на съёмку одной и той же лавочки на окраине Киева, и несмотря на то, что за это время её внешний вид претерпевал изменения, однако то, что происходило вокруг неё оставалось практически прежним.

"У меня не было никакой цели, я просто зашёл на кухню и выглянул в окно. Обычно там всегда было на что посмотреть. Самое худшее во всём этом, это то, что когда я ходил в школу, то я видел людей, выпивающих на этой скамейке, которые потом расползались по домам словно рептилии. Я боялся, что если я выйду на улицу, то стану одним из них", — сказал Евгений Котенко в интервью изданию RadioLiberty.

 

Евгений Котенко начал свой проект по съемке жизни лавочки в 2007-2008 году

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

За это время на ней успели побывать влюблённые

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

Алкаши

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

Просто разные люди

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

И снова любители выпить

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

 

Алкоголики разных кондиций стали основными героями работ фотографа

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

Хоть это мужчина и не выглядит пьяным, но не стоит торопиться с выводами

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

Да, это тот же мужчина

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

Любовный треугольник

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

Евгений рассказал, что объекты съемки не видели его

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

 

В 2017 году фотограф переехал из этого квартала

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

Но у него нет причин бросать проект, потому как он переехал всего за один километр от своего прежнего места жительства

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

Поэтому при желании он сможет продолжить проект

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

Его родители продолжают жить в той же квартире с видом на лавочку

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

А вот и сам Евгений Котенко

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

 

В январе работы Евгения Котенко были представлены на выставке в Киеве

на лавочке, фотограф Евгений Котенко, жизнь лавочки, фотографировал лавочку 10 лет

"Некоторые люди смеялись, другие жаловались, что я просто сосредоточился на съёмке алкоголиков", — сказал Евгений.

Без стука не входить: почему подросткам важно иметь своё место в доме (и как его всё-таки найти)

Кадр из фильма «Микроб и Бензин»

Жить в отдельной комнате, чтобы устроить пространство по-своему, спрятать тайные коллекции, создать свой мир, приглашать друзей, — мечта любого подростка. Но, не все родители могут себе это позволить. Рассказываем, чем полезно отдельное пространство и как его создать.

Рассылка «Мела»

Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

Собственная комната создаёт чувство безопасности. Это микромир, в котором можно жить по своим правилам, а также проводить там время в тишине и спокойствии, заниматься своими делами, быть наедине с собственными мыслями. В ней можно проявить себя в творчестве. Наедине с самим с собой появится возможность фантазировать, что-то написать, нарисовать или сделать.

Комната помогает взрослым показать ценность внутреннего мира подростка. Личное пространство — признание родителями если уж не взрослости, то признак уважения и признание личности ребёнка. Здесь у подростка есть возможность понять свою сексуальность и разобраться в её особенностях. Наедине получится понять, какой стиль одежды выбрать, хочу ли я выглядеть «как все», свою половую идентификацию.

Планирование комнаты развивает навыки структурирования пространства. Ребёнок сам определяется и решает, будет у него на полках коллекционные солдатики, исторические книги или что-то ещё. Пока ребёнка нет в комнате, родители всегда могут понять по каким-то деталям, чем он там занимался. Что практически невозможно, если ребёнок много находится на улице или у друзей. Своя комната помогает формировать привычки к ответственности, гигиене и самостоятельности. В своём личном пространстве ребёнок сам отвечает за порядок и чистоту).

«Не стоит возмущаться, если подросток запирается в своей комнате или просит родителей стучаться в дверь детской прежде, чем войти. Его желания вполне нормальны и достойны уважения. В этом возрасте особенно важно признавать право ребёнка на личную жизнь, на тайну».

Специалисты центра «Рост»

Кадр из фильма «Наука сна»
Как создать ребёнку своё пространство

Специалисты советуют задуматься об устройстве личного пространства ребенка не позже, чем с десяти лет. Это оптимальный возраст для психологического отделения от родителей, шагов к самостоятельной жизни и пониманию своей индивидуальности.

Отдельная комната — это такое послание ребёнку, что вы уважаете его личность, внутренний мир со всеми его особенностями и содержанием. При этом не лишним будет напомнить о гигиене этого пространства и о том, что именно ему теперь нужно за этим следить.

Посоветуйтесь с ребёнком насчёт обустройства его комнаты: это его личный мир, в котором он вправе жить по своим правилам. Наличие в комнате внутреннего замка — тоже не лишний элемент. Или можете договориться, что не войдёте в комнату без стука.

Своя комната — место, где подросток может не просто уединиться или обсудить с друзьями что-то личное. Именно там он может сконцентрироваться на каких-то своих интересах и полноценно ими заняться.

«Договоритесь: вы можете закрыть дверь в его комнату, когда приходят гости, но вмешаться, если в комнате, например, неприятно пахнет. Тогда с полным правом требуйте навести порядок».

Семейный психолог Светлана Солун

Кадр из фильма «Пена дней»
Как выделить пространство, если нет целой комнаты
  • Часть общей комнаты, которую можно отделить и обозначить какой-то перегородкой. Например, книжным стеллажом или с помощью витражного стекла.
  • Игровой домик по типу палатки (больше подходит маленьким детям, но можно подумать над его габаритами).
  • Если в комнате есть лоджия, можно утеплить её и сделать такое пространство там.
  • Коворкинг в культурном центре или библиотеке.

И три варианта от режиссёра и фантазёра Мишеля Гондри

«Наука сна» — двухъярусная кровать.

«Пена дней» — вагон поезда.

«Микроб и Бензин» — собственноручно сделанный домик-автомобиль.

В Библиотеке им. Н. А. Некрасова тоже есть такое пространство. Называется оно «Комната 502», и каждый день туда могут приходить подростки: читать, общаться с друзьями, играть в настольные игры. А ещё разговаривать по средам про книжки с «Розовым жирафом».

На полках комнаты собрана специальная коллекция литературы (на иностранных языках в том числе!), которая поможет освоить школьный список летнего чтения и отвлечься от него.

«Комната 502» в Библиотеке им. Н.А. Некрасова

Время работы: 5 июля — 31 августа, по будням с 13.00 — 19.00.

Где находится комната: 5 этаж библиотеки, комната 502.

Как попасть в комнату: Нужен всего лишь читательский билет Библиотеки им. Н. А. Некрасова, который вы сможете получить по паспорту, когда придёте к нам.

Вход в комнату 502 свободный.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *