Жемчугова прасковья – Часовня на месте встречи Прасковьи Жемчуговой и графа Шереметева, УСЛАВЦЕВО, Ярославская область: deadokey — LiveJournal

Великие истории любви. Шереметьев и Жемчугова.

Графский род Шереметевых — один из самых знатных и богатых в России XVIII века. Шереметевы были известны как государственные деятели, строители храмов, богатые меценаты, помогавшие бедным и больным, поощрявшие развитие национальных архитектуры, искусства, музыки. Их домашний театр считался лучшим частным театром империи.


Шереметевы считали, что настоящих актеров надо растить, терпеливо обучая их с самого детства. Так, Параша Ковалева (1768— 1803), дочь крепостного кузнеца, попала вместе с другими детьми в графское поместье, когда ей едва исполнилось восемь лет. Ее сразу же отдали на воспитание одинокой княгине Марфе Михайловне Долгорукой. У княгини девочка получила образование, была обучена вокалу, актерскому мастерству, игре на арфе и клавесине, французскому и итальянскому языкам, литературе, грамоте и некоторым наукам. Для подготовки детей к театральной жизни в усадьбу приезжали известные мастера—актеры, певцы и учителя. Все чаще они отмечали прекрасные способности маленькой Параши, пророчили ей большое будущее.

В это же время сын хозяина дома — Петра Борисовича Шереметева — Николай Петрович Шереметев (1751—1809) путешествовал по Европе в целях повышения образования. Набравшись царивших там революционных идей, он сразу же решил изменить жизнь Кусково и организовать ее по-европейским канонам. Первое, за что взялся молодой человек — это за помещения отцовского театра, которые показались ему старыми и слишком тесными.

Именно тогда, наблюдая за ходом строительных работ, Николай Петрович увидел застенчивую десятилетнюю девочку с огромными глазами на бледном личике, а когда познакомился с ней ближе — почувствовал и необычайный талант маленькой крепостной.

В новом театре девочка дебютировала в роли служанки из оперы Гретери «Опыт дружбы». Восхитительным сопрано Параша покорила всех зрителей, не оставив равнодушным и сына хозяина. Николай был настолько доволен дебютом маленькой актрисы, что в следующей опере отдал ей главную роль и ни на миг не сомневался в успехе. Именно тогда на афишах впервые появился театральный псевдоним девочки — Жемчугова. С тех пор самые лучшие роли в шереметьевском театре доставались только юной Параше.

К актерам Шереметевы относились почтительно и с уважением. Их называли по имени и отчеству, граф Шереметев-младший давал своим актерам новые фамилии по названиям драгоценных камней. Легенда гласит, что Жемчуговой Параша была названа в тот день, когда в пруду усадьбы была найдена маленькая жемчужина. Всем актерам и музыкантам театра выплачивалось жалование, им запрещался любой физический труд, они питались тем же, что и хозяева усадьбы, а к заболевшим приглашались лучшие местные доктора. Все это удивляло знатных посетителей Кусково, и долгое время порядки в «странной» семье являлись одной из самых интересных тем на светских вечерах столицы.


30 июня 1787 года, день, когда поместье Шереметевых посетила сама Екатерина II. Известный театр, а особенно игра и голос молодой актрисы Прасковьи Жемчуговой, настолько поразили царицу, что та решила преподнести девушке бриллиантовый перстень. Отныне юная крепостная Параша стала одной из самых известных актрис в России.

30 октября 1788 года умер Пётр Борисович Шереметев. . Сын после смерти отца забыл о театре, пил и бесчинствовал, пытаясь отвлечься от горя. Лишь Параша смогла утешить молодого графа и вывела его из загула. После этого в его сердце зародилось огромное, сильное чувство. 

Вскоре влюблённые и вся труппа театра перебрались в новое имение графа — Останкино. Внезапно у Параши открылся туберкулёз, и врачи навсегда запретили ей петь. 15 декабря 1798 года граф Шереметев дал вольную своей самой любимой крепостной актрисе.

Этот смелый шаг вызвал недоумение и пересуды в знатных кругах, но граф не обращал внимания на наговоры. Он решил венчаться с любимой. 

Утром 6 ноября 1801 года в церкви св. Симеона Столпника, состоялось скандальное бракосочетание. Таинство совершалось в строжайшем секрете, на него были приглашены только четверо самых близких и верных друзей молодой пары.
Два года длился этот брак в уважении, взаимопонимании и любви. Здоровье Параши ухудшалось с каждым днем. 3 февраля 1803 года Прасковья Ивановна родила сына. Роды были тяжелыми и мучительными, а ослабленный чахоткой организм не давал женщине даже подняться с кровати. Смертельно больная, она умоляла показать ребёнка, но его сразу же отнесли от матери из опасения, что младенец заразится и умрет. Около месяца угасала графиня. В бреду она умоляла, чтобы ей позволили услышать голос младенца, и когда его подносили к дверям спальни, Параша успокаивалась и забывалась тяжким сном.
(знаменитый портрет Жемчуговой в полосатом капоте написал крепостной художник Шереметева — Иван Аргунов)

Понимая, что кончина жены неизбежна, Николай Петрович решился открыть свою тайну и рассказать о браке с бывшей крепостной. Он обратился с письмом к императору Александру I, где умолял простить его и признать новорожденного наследником семьи Шереметевых. Император дал на это свое высочайшее согласие.

Император Александр I

Любимая жена графа Шереметева скончалась в петербургском Фонтанном доме 23 февраля 1803 года, на двадцатый день от рождения её сына. Ей было всего тридцать четыре года.ПАМЯТНИК ЖЕМЧУГОВОЙ

Из знати на похороны никто не пришёл — господа не пожелали признать покойную крепостную графиней. В последний путь Парашу провожали актёры, музыканты театра, слуги поместья, крепостные и поседевший от горя мужчина с младенцем на руках.

Ныне Прасковья Ивановна Жемчугова-Шереметева покоится в Александро-Невской лавре в фамильном склепе графов Шереметевых.
Все свои личные средства и драгоценности она завещала осиротевшим детям и бедным невестам на покупку приданого. Николай Петрович строго следил за выполнением завещания и сам до конца жизни постоянно помогал калекам и обездоленным. Ее портреты — это далеко не все, что осталось потомкам после смерти Прасковьи.  Ее супруг выполнил последнюю волю покойной, достроив странноприимный дом на Сухаревке (это был его московский дом), в котором сегодня расположен знаменитый Склиф - научно-исследовательский институт скорой помощи им. Н.В. Склифосовского.

Что бормочешь ты, полночь наша?
Все равно умерла Параша,
Молодая хозяйка дворца.
Тянет ладаном из всех окон,
Срезан самый любимый локон,
И темнеет овал лица. (Анна Ахматова)

 Николай Петрович Шереметев скончался через шесть лет после супруги.

В «Завещательном письме» сыну граф написал о Прасковье Ивановне: «…Я питал к ней чувствования самые нежные… наблюдал я украшенный добродетелью разум, искренность, человеколюбие, постоянство, верность. Сии качества… заставили меня попрать светское предубеждение в рассуждении знатности рода и избрать её моею супругою…»

Прасковья Ивановна Жемчугова | Жемчуг — мифы, легенды, история...

Sheremetev_Argunov-min

Портрет графа Николая Петровича Шереметева (1751–1809)  1801–1803 г. Художник  Николай Ивановавич Аргунов

Шереметевы — один из известнейших и старейших дворянских родов России, верой и правдой служивших отечеству.
Семья Николая Петровича Шереметева, к моменту его рождения, обладала одним из крупнейших состояний в России (свыше 140 тыс. крепостных душ). Граф получил домашнее образование, а завершил его путешествием по Европе в 1769-1773 годах, посетив Голландию, Англию, Францию, Германию и Швейцарию. Пристрастие к театру передалось Николаю Петровичу наверное от отца. Петр Борисович Шереметев (1713–1788) был известен «любовью к искусствам» и увлекался театром (в то время Шереметевы обладали лучшими театром и оркестром в России). Николай, будучи еще ребенком, иногда участвовал в театральных постановках при дворе (вместе с будущим императором Павлом, с которым они вместе росли).
Вернувшись из-за границы, Николай Петрович решается перестроить театр отца, взяться всерьез за труппу и вообще все сделать на европейский манер.
Именно тогда актёрам шереметьевского театра дали псевдонимы по названию драгоценных камней: так Прасковья Ивановна Ковалева стала Прасковьей Жемчуговой, а её подруга, танцовщица Татьяна Васильевна Шлыкова, — Татьяной Гранатовой.

Обе девочки были взяты в графский дом, как дети талантливые и способные для обучения актерскому мастерству. Им преподавали пение, музыку, обучали итальянскому и французскому языкам, манерам. Их готовили в труппу крепостного театра.
Прасковья Ивановна Ковалева была старше подруги. Она была дочерью кузнеца, умельца и пьяницы, жила в графском доме в Кусково с 8 лет и обладала редкой красоты голосом. Её современники говорили о лирико-драматическом или лирическом сопрано. Впервые она выступила на сцене в 1779 году в десятилетнем возрасте. Дебют был более чем успешным.

Zhemchugova-min

Прасковья Ивановна Жемчугова 1803 г. (Прасковья Ивановна Ковалева-Жемчугова 1768-1803) Портрет работы Николая Ивановича Аргунова (1771-1829)

Прасковья Жемчугова не была красавицей, но она быстро стала примой в труппе. На пятнадцатилетнюю певицу обратил внимание тридцатидвухлетний граф. Вся его остальная жизнь была посвящена только ей.
Известность и небывалый успех пришел к Прасковье Жемчуговой в 1787 году. В 1787 году театр в Кусково был перестроен. Открытие нового театра было приурочено к приезду Екатерины II и её свиты в поместье Шереметевых. Императрица была поражена и театром и спектаклем и великолепной игрой крепостных актером, но больше всего — голосом и игрой исполнительницы главной роли — Прасковьи Жемчуговой. Императрица подарила ей перстень с бриллиантом.

Ради любимой, а связи своей Николай Петрович не скрывал, граф строит новый дворец. В 1795 году труппа театра переезжает из Кусково (поместье под Москвой) в Останкино, где новая большая сцена, залы для баллов.
В 1797 году граф получает новое звание — обер-гофмаршала, он обязан быть при дворе и Николай Петрович с Парашей переезжают в Петербург. Сплетни, возмущение и негодование светского общества — самый завидный жених российской империи и открыто живет с крепостной и связь длится столько лет.
Из-за сырой и холодной петербурской погоды, его любимая теряет голос и обостряется её старая болезнь — туберкулез. Понимая, что Прасковья не вернется на сцену граф закрывает театр.
В 1798 году Шереметев дал вольную Прасковье Жемчуговой и всей её семье, а в 1801 году состоялось их венчание в церкви на Арбате, на котором присутствовали только два человека: архитектор Джакомо Кваренги и Татьяна Шлыкова-Гранатова, актриса и подруга невесты. Венчание, несмотря на высочайшее разрешение императора Павла I, сохранили в тайне, официального объявления не было.
Бывшая крепостная актриса стала женой одного из богатейших людей России.
Конечно же они мечтали о наследнике. В феврале 1803 года у них родился сын Дмитрий. Из-за туберкулеза Прасковье Ивановне даже не разрешили видеться с младенцем. Она трудно носила ребенка, к тому же прогрессировала её болезнь и через три недели после родов она скончалась. Похоронили её в фамильной усыпальнице графов Шереметевых.

Tatyana_Shlykova-min

Татьяна Васильевна Шлыкова (Татьяна Васильевна Шлыкова-Гранатова 1773–1863) Художник Н. И. Аргунов

В 1803 году после смерти Жемчуговой, Татьяна Шлыкова получила вольную, но она осталась в доме графа Шереметева. Она дала обещание умирающей подруге — позаботиться о её сыне. Она будет растить маленького Дмитрия, а потом поможет растить и его сына, внука Жемчуговой. Она всю жизнь проживет в поместье пользуясь особым статусом.

Граф пережил свою жену на шесть лет. Эти годы он посвятил воспитанию сына и исполнению последней воли Прасковьи Ивановны. В память о ней он построит в Москве Странноприимный дом, ныне больница Склифосовского на Сухаревской площади. Согласно её завещания, часть личных денег и драгоценностей своей жены отдаст бедным невестам и часть сиротам. За бескорыстную помощь и благотворительность Николай Петрович получит от Сената золотую медаль. Он скончается в 1809 году в Петербурге.

«В жизни у меня было всё. Слава, богатство, роскошь. Но ни в чем этом не нашел я упокоения. Помни же, что жизнь быстротечна, и лишь благие дела сможем мы взять с собой за двери гроба»  (из завещания Николая Петровича Шереметева сыну).

sheremetev_son-min

Граф Дмитрий Николаевич Шереметев (1803–1871)

 

Мемория. Прасковья Жемчугова, 31 июля 2017 – аналитический портал ПОЛИТ.РУ

31 июля 1768 года родилась крепостная актриса Прасковья Жемчугова.

 

Личное дело

Прасковья Ивановна Жемчугова (Ковалева, 1768 – 1803) родилась в Ярославской губернии в семье кузнеца Ивана Горбунова, получившего позднее фамилию Ковалев, крепостного графов Шереметевых. В неполные восемь лет она была взята в подмосковное имение Кусково графа Петра Шереметева. Его сын и наследник Николай Шереметев позднее вспоминал, что впервые увидел талантливую крепостную актрису в 1773 году, когда, вернувшись из-за границы, посетил Кусково: «Если бы ангел сошел с небес, если гром и молния ударили разом, я был бы менее поражен». В 1779 году на сцене крепостного театра Николая Шереметева в Кускове дебютировала в роли служанки Юбер в комической опере Андре Гретри «Испытание дружбы».

После удачного дебюта Шереметев поручил актрисе главную роль Белинды в опере Саккини «Колония, или Новое поселение». В этом спектакле актриса впервые появилась под фамилией Жемчугова. В дальнейшем она исполняла ведущие роли во многих спектаклях шереметевского крепостного театра. Когда 22 июля 1795 года граф открыл новый театр в усадьбе Останкино, в премьере героической оперы «Зельмира и Смелон, или Взятие Измаила» Прасковья Жемчугова исполнила роль пленной турчанки Зельмиры.

В 1797 году Николай Шереметев вынужден был переехать в Санкт-Петербург, так как получил придворный чин гоф-маршала. Он взял с собой Прасковью Жемчугову и других лучших актеров своей труппы. В тот же год у Прасковьи Жемчуговой началась чахотка, спектакли временно прекратились, но, по случаю приезда Павла I, были показаны «Самнитские браки». В 1798 году Шереметев дал вольную Жемчуговой и всей семье Ковалевых.

6 ноября 1801 года Николай Шереметев и Прасковья Жемчугова тайно обвенчались в церкви Симеона Столпника в Москве. «Брачный обыск» – документ, который удостоверял, что препятствий для брака нет, кроме жениха и невесты, подписали князь Андрей Николаевич Щербатов, Алексей Федорович Малиновский и поручик Павел Нарбеков.

Супруги поселились в Москве и вели тихую, уединенную жизнь. 3 февраля 1803 года Прасковья Ивановна родила сына, а в ночь на 23 февраля скончалась и была похоронена в фамильном склепе Шереметевых.

 

Чем знаменита

Прасковья Жемчугова была талантливой оперной певицей (лирико-драматическое сопрано) и одаренной драматической актрисой. К семнадцати годам она свободно читала и писала по-французски и по-итальянски, играла на арфе и клавесине. Обучалась вокалу под руководством Елизаветы Сандуновой, а актерскому мастерству под руководством Ивана Дмитревского. Вершиной ее искусства считают роль Элианы в опере Гретри «Самнитские браки». Выступив в этой роли впервые в 1785 году, Жемчугова играла ее в течение 12 лет – небывалый случай в истории крепостного театра.

 

О чем надо знать

Русская Жемчужина. Как крепостная девушка стала великой актрисой и графиней | История | Общество

Русское театральное искусство знает много великих мастеров сцены. Память об одних живёт в течение десятилетий, других помнят и спустя века. Одной из таких звёзд на все времена является Прасковья Жемчугова.

Талант из семьи кузнеца

Будущая великая актриса родилась в семье крепостного кузнеца Ивана Степановича Ковалёва. Впрочем, крепостному такое громкое имя не полагалось, и именовался отец Прасковьи просто «холоп Ивашка».

Графу Петру Борисовичу Шереметеву Ковалёвы достались в качестве приданного после женитьбы на княгине Марии Черкасской, одной из богатейших невест своего времени.

Фамилия «Ковалёв» происходит от ремесла отца Прасковьи, кузнеца — кузнецов иначе называли «ковалями». Иван Степанович, заработавший от условий труда туберкулёз позвоночника и горб, мастером был отменным, известным на всю округу. Невесёлую жизнь крепостного кузнец «услащал» водочкой, после употребления которой часто дрался.

Но родившаяся 31 июля 1768 года дочь Прасковья отца обожала. Впрочем, и красивое имя Прасковья появится позже — крепостную девочку звали просто Парашей.

Её положение крепостной не сулило ничего хорошего в жизни, однако Параше повезло. В России в тот период появилась мода на крепостные театры, и вельможи конкурировали друг с другом, пытаясь создать из своих холопов самую лучшую труппу.

У Параши обнаружился певческий талант, и уже в шесть лет перспективную артистку взяли в усадьбу на обучение. Девочку учили сценическому мастерству, танцам, музыке, игре на арфе и клавесине, иностранным языкам.

Всё это было похоже на современные детские спортшколы — из талантливых воспитанников на самый верх подняться могли лишь единицы. Параша мечтала о сцене и старательно постигала азы актёрского мастерства.

Алмаз с руки императрицы

О любви и замужестве девочка не думала, хотя у неё уже появился воздыхатель. Приехавший из Европы сын Петра Шереметева Николай сразу проникся симпатией к юному таланту. Семейное предание гласит, что молодой граф влюбился с первого взгляда, вот только звучит это несколько двусмысленно, если знать, что ему к тому моменту было 22 года, а девочке шесть лет.

Скорее, в тот момент Николай Шереметев увлёкся необыкновенным талантом Параши, которую захотел сделать всероссийской, а то и мировой звездой.

Параше было 11 лет, когда состоялся её дебют в роли служанки в опере Гретри «Опыт дружбы». На сцену она вышла под именем Прасковьи Горбуновой — и этот «псевдоним» появился благодаря отцу и его горбу. Дебютантку приняли доброжелательно, и она стала завсегдатаем сцены крепостного театра Шереметевых.

Спустя год Прасковья стала Жемчуговой — граф Шереметев решил сделать имена своих актрис и актёров более благозвучными.

В 1781 году Прасковья Жемчугова становится уже не просто подающей надежды, а одной из лучших актрис России, сыграв Лизу в комической опере Монсиньи «Дезертир».

В 1785 году актриса впервые сыграла роль, которая стала её звёздной, — роль Элианы в опере Гретри «Самнитские браки».

Слава об этом спектакле крепостного театра Шереметевых оказалась настолько громкой, что 30 июня 1787 года на Жемчугову и «Самнитские браки» приехала смотреть сама императрица Екатерина Великая. Это представление давалось в только что открытом здании театра в усадьбе Кусково.

Прасковья Жемчугова была на высоте — восхищённая императрица не только не скупилась на лестные похвалы, но и подарила крепостной звезде алмазный перстень со своей руки.

Фрагмент портрета Прасковьи Жемчуговой. Фрагмент портрета Прасковьи Жемчуговой. Фото: Public Domain

Хрупкая прима с железной волей

19-летняя прима театра стала и фавориткой своего барина, Николая Шереметева. Ничего особенного, если бы не одно «но» — граф, кажется, влюбился в девушку по-настоящему. Прасковья давно уже не походила на крепостную — хрупкая и застенчивая красавица с большими и ясными глазами обладала утончёнными манерами, присущими благородному сословию, а не черни.

Прасковья продолжала блистать в театре, однако в 1788 году умер старый граф Пётр Шереметев. Потеряв отца, Николай запил не хуже кузнеца Ивана Ковалёва, забросив и театр, и всё хозяйство.

Но тут хрупкая театральная звезда неожиданно проявила мужскую хватку. Она сумела не только взять на себя управление театром, но и вытащить возлюбленного из запоя. Возможно, помогло Прасковье воспоминание об отце, добивавшем своё подорванное туберкулёзом здоровье водкой.

Николай Шереметев был покорён теперь не только красотой и талантом, но и силой духа девушки. Он зажил с ней, как с женой, в отдельном доме, не обращая внимания на разницу в возрасте и пересуды окружающих.

Фрагмент портрета Прасковьи Жемчуговой.

А молва в те времена разлеталась и без помощи всякой «жёлтой прессы». В их любовь не верили, обвиняя графа и актрису в разврате. Прасковья часто плакала, а возлюбленный старался спрятать её от злых разговоров.

Но хуже сплетен был туберкулёз, проявившийся у актрисы. Она унаследовала его от отца, и прогрессирующая болезнь грозила поставить крест на театральной карьере.

Несмотря на болезнь, знаменитая актриса, помня о своём происхождении, ездила на Сухаревскую площадь, чтобы подать милостыню нищим. Заботясь о бедных, Прасковья Жемчугова уговорила графа построить общедоступную больницу для бедных — Странноприимный дом. Он был заложен 28 июня 1792 года, в день рождения графа Николая Шереметева.

Этот Странноприимный дом ныне известен нам как НИИ скорой помощи имени Склифософского.

В 1795 году был открыт новый театр Шереметева во дворце Останкино. Строился он графом ради своей возлюбленной, и там она сыграла свои последние в карьере спектакли. На открытии дворца Прасковья исполнила роль турчанки Зельмиры в опере «Взятие Измаила».

Театр в Останкино, построенный графом Шереметевым. Фото: Commons.wikimedia.org

Тайная графиня

В 1797 году она в последний раз вышла на сцену в своей лучшей роли Элианы. Болезнь заставила прекратить карьеру, но в жизни Прасковьи случилось и радостное событие — взошедший на престол император Павел I, с которым граф Шереметев был дружен с молодости, неофициально «благословил» отношения графа и крепостной актрисы.

Графу Шереметеву был пожалован титул обер-гофмаршала, и он вместе с Прасковьей переехал в Петербург.

Однако климат плохо сказывался на здоровье актрисы, обострился туберкулёз. Не видя существование своего театра без Жемчуговой в роли примы, он закрыл его, выдав актрисам приданное.

В 1798 году 47-летний граф Николай Шереметев решился на то, чтобы официально жениться на Прасковье Жемчуговой. Втайне он заказал подложные документы, из которых следовало, что якобы предком актрисы был польский дворянин Ковалевский, попавший в русский плен и ставший крепостным. В декабре 1798 года семья Прасковьи Жемчуговой получила вольную.

Оставалось сделать последний шаг, и тут графа поддержал митрополит Платон, который благословил брак с бывшей крепостной. Священник руководствовался не сословными принципами, а простой логикой — не могут быть простым блудом многолетние отношения двух людей, к тому времени прославившихся на ниве благотворительности.

6 ноября 1801 года в Москве, в храме Симеона Столпника на Поварской, протоиерей Фёдор Малиновский провёл обряд венчания графа Николая Петровича Шереметева и Прасковьи Ивановны Жемчуговой.

Театр в Останкино, построенный графом Шереметевым.

Венчание было тайным, и после него молодожёны убыли в Петербург. Граф старательно готовил свет к тому, чтобы тот принял Прасковью в качестве графини.

Саму женщину заботило другое — она мечтала о ребёнке, несмотря на подорванное туберкулёзом здоровье. Когда она всё-таки забеременела, Николай Петрович решил заказать её парадный портрет, который должен был засвидетельствовать перед высшим сословием её утверждение в роли графини Шереметевой. Этот знаменитый портрет кисти художника Николая Аргунова хранится ныне в Центральном театральном музее имени Бахрушина.

3 февраля 1803 года Прасковья подарила мужу наследника, которого назвали Дмитрием. Но подорванное туберкулёзом здоровье окончательно подвело молодую мать — спустя двадцать дней, так и не оправившись от родов, Прасковья Ивановна Жемчугова, графиня Шереметева, скончалась. Ей было всего 34 года.

Граф Шереметев следит за ремонтом родового имения.

Сын, которым можно гордиться

Император Александр I признал остававшийся в тайне брак графа и актрисы законным, а младенца Дмитрия — законным наследником титула графа Шереметева.

Николай Петрович Шереметев пережил супругу на шесть лет. Все эти годы он посвятил благотворительности. Странноприимный дом, строительство которого ещё не было завершено, был частично перестроен, поскольку граф хотел сделать его достойным памятником в честь своей большой любви.

Николай Петрович оставил сыну записки, в которых рассказывал ему о матери и об их любви. Отец говорил сыну, что смысл жизни человеческой не в знатности и не в славе, а в благих делах и добрых поступках.

Графа Николая Шереметева не стало 1 января 1809 года. Ему было 57 лет. Оставшийся круглым сиротой 6-летний Дмитрий Николаевич Шереметев был взят на воспитание вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной.

Фрагмент портрета Прасковьи Жемчуговой работы Николая Аргунова. Нажмите для просмотра полной версии Фрагмент портрета Прасковьи Жемчуговой работы Николая Аргунова. Нажмите для просмотра полной версии Фото: Public Domain

Поступив на военную службу, молодой граф Шереметев в 1825 году попал в опалу, отказавшись стрелять в декабристов. В 1838 году Дмитрий Николаевич перешёл на гражданскую службу, но подлинную известность принесла ему благотворительность.

В течение всей жизни Дмитрий Шереметев был попечителем построенного родителями Странноприиимного дома, помогал гимназиям, приютам, университетам. Благодаря его деятельности, в середине XIX века даже появилась поговорка «жить на шереметьевский счёт».

Заслуги графа высоко ценил император Александр II, проживший у него в гостях в Останкино целую неделю в 1856 году, накануне торжественной коронации.

Существует легенда, что и проект приказа об отмене крепостного права в России Александр II подписал, будучи в гостях у графа Дмитрия Николаевича Шереметева. Это было бы действительно символичным — утвердить отмену крепостничества, находясь в доме внука крепостного кузнеца.

Великая русская актриса Прасковья Ивановна Жемчугова вполне могла бы гордиться своим сыном.

Прасковья Жемчугова: главное о жене графа Шереметева

Первый биограф Прасковьи Жемчуговой Пётр Безсонов в 1872 году жаловался, что собирать свидетельства о ней трудно, так как заботливые руки родственников, не любивших вспоминать историю женитьбы графа Шереметева на крепостной, «тщательно изъяли всё», что могло напомнить об их светлой и печальной любви. Но девиз на гербе графа гласил Deus conservat omnia, что значило «Бог сохраняет все», сохранил он и эту историю.

В середине XVIII века у русских дворян появилось новое развлечение — собственный театр, по всей России их было не менее двух сотен — в Москве, в Санкт-Петербурге, в Нижнем Новгороде, в Орле; был такой театр и у графа Петра Шереметева.

Ясноглазая девочка

Как к ним в дом попала крепостная ясноглазая девочка из семьи пьющего кузнеца Ковалёва, не совсем ясно. По одной из версий её из жалости забрала в дом приживалка Шереметевых, княгиня Марфа Долгорукая, которую ребёнок развлекал пением. В этих комнатах Прасковья научилась танцам, этикету, иностранным языкам и игре на клавесине.

После смерти покровительницы был риск, что девочку отошлют в деревню, но тут вмешался случай: из Европы вернулся сын графа Николай. Вдохновленный встречей с самим Моцартом, он рьяно взялся за отцовский театр и тут же заметил певческий талант 12-летней Параши. Ей дали звучный псевдоним и отправили на подмостки, граф всерьёз надеялся сделать из неё приму.

Так и вышло: дебютировав в роли служанки в опере Гретри, она вскоре начала блистать на сцене. В 13 лет Жемчугова играла Лизу в опере Монсиньи «Дезертир», а спустя четыре года роль Элианы в опере Гретри «Самнитские браки» сделала её знаменитой.

Прасковья расцвела — её природная красота, бархатный, нежный голос, изысканные манеры не оставили графу никаких шансов. Он был влюблен, и в 19 лет Прасковья стала фавориткой Николая. В письме к другу граф писал, что без ума от Прасковьи и женится только на ней.

Бросил пить ради крепостной

Слава театра Шереметевых и Жемчуговой разнеслась по России. В 1787 году на оперу в усадьбу Кусково приезжала сама императрица Екатерина Великая и даже одарила крепостную алмазным перстнем с царской руки. Всё это не меняло положения Прасковьи — она по-прежнему оставалась крепостной.

Не было бы счастья да несчастье помогло: через год умер граф Петр Шереметев, оставив Николая наследником громадного состояния, только крепостных у него было 200 000 — население целого города. Молодой граф ударился в тяжелый русский разгул, сорил деньгами, пил безудержно. Да и некому его было останавливать, никто не решался спорить с ним; никто, кроме Прасковьи.

Теперь можно лишь догадываться, к каким уловкам она прибегала, сколько сил потратила, чтобы вразумить графа, по каким храмам ходила, чтобы отмолить его у Бога; в двадцать лет ей пришлось самой взять на себя руководство театром. К счастью, опомнившийся граф не только бросил пить, но и в полной мере оценил усилия Параши.

Невозможный брак

Он поселил её в Кусково и сам поселился там; их счастье отравляла лишь молва. Подумать о том, чтобы немедленно жениться на Прасковье и вывести её в свет как жену, граф не мог – его бы прокляли: крепостная, да ещё и актриса! Да такую даже хоронили за церковной оградой, словно самоубийцу. Его и так пытались объявить сумасшедшим, смеялись и тыкали пальцами, грозились отравить Жемчугову. От переживаний Николай заболел, но после выздоровления любимую не оставил и начал думать о свадьбе, его не остановил даже туберкулез, открывшийся у Прасковьи.

Сначала он построил для неё во дворце Останкино театр. Машины для сцены были заказаны в Париже, её глубина позволяла устраивать батальные сцены, за считанные минуты зрительный зал превращался в бальный. Театр был открыт в 1795 году оперой «Взятие Измаила», и на его сцене Прасковья Жемчугова сыграла самые блистательные роли, в последний раз взойдя на подмостки в 1797 году, петь дальше ей не позволила болезнь.

После 17 лет совместной жизни

Жениться на любимой, дав ей сначала вольную, граф решился лишь через 17 лет совместной жизни, в 1798 году в возрасте 47 лет, по негласному соизволению императора Павла и при явной поддержке митрополита Платона, который благословил брак графа с крепостной актрисой, справедливо рассудив, что эти двое уж точно любят друг друга.

К чести Прасковьи Ивановны, она сделала все, чтобы загладить грехи юности, занималась благотворительностью, раздавала деньги монастырям и приютам, одаривала нищих, по ее уговорам граф начал строить больницу для бедных – Странноприимный дом (сейчас НИИ Склифософского).

Венчание прошло тайно московском храме Симеона Столпника на Поварской улице, затем новобрачные уехали домой на скромное торжество. По слухам, графу пришлась слегка подделать бумаги, объявив Прасковью внучкой польского дворянина, попавшего в плен.

Казалось бы, их ждала долгая и полная взаимной любви жизнь, у ног Прасковьи было все: богатство, имения, слава, граф готовился к тому, чтобы вывести жену в свет, но человек предполагает, а Бог располагает.

В возрасте 34 лет, подарив мужу наследника Дмитрия, графиня умерла через три недели после родов. Все это время она была в бреду и боялась, что их брак не признают, и что ребёнок будет бастардом. Граф не отходил от кровати, держал её за руки и ласково убеждал, что все будет хорошо.

Он пережил жену всего на пять лет, но за это время добился, чтобы император Александр признал сына Дмитрия законным наследником. Очевидцы вспоминали, что хоронили графа очень просто: деньги на богатое погребение он велел раздать бедным. В завещании он написал сыну: «В жизни у меня было всё.... Но ни в чем я не нашел упокоения. Помни же, жизнь быстротечна, и лишь благие дела мы можем взять с собой за двери гроба».

Граф Дмитрий Николаевич Шереметев продолжил дело отца, взяв под неусыпный контроль множество приходов, богаделен, приютов и больниц. Особой его в заботой всегда пользовались певчие — в память о матери.

Читайте также:

Неравный брак. Прасковья Ковалева-Жемчугова и граф Николай Шереметев

Неравный брак. Прасковья Ковалева-Жемчугова и граф Николай Шереметев

В истории государства Российского графский род Шереметевых, один из самых знатных и богатых, известен со времен весьма отдаленных. Правда, графский титул Шереметевы получили лишь в 1706 году. Им был удостоен фельдмаршал Борис Петрович Шереметев за усмирение стрелецкого бунта в Астрахани. Надо особо отметить, что Борис Петрович был первым русским графом, так как прежде в России не было такого титула – до этого момента графским титулом наших аристократов жаловали иностранные государи.

Но не только ратными делами славились Шереметевы. Они были меценатами и оказывали помощь «сирым и убогим», на их средства возводили церкви и храмы, а еще Шереметевы покровительствовали искусству. Самый известный крепостной театр принадлежал этому роду, и знаменит он был не только великолепными актерами, но и продуманной планировкой, потрясающими декорациями и изумительной акустикой. Современники отмечали, что шереметевский театр в Кусково ни в чем не уступал дворцовому театру в Эрмитаже.

Именно с историей этого театра связана история любви и неравного брака графа Николая Петровича Шереметева и крепостной актрисы Прасковьи Ивановны Ковалевой, выступавшей под псевдонимом Жемчугова.

Родилась Прасковья в деревне Березники Юхотской волости Ярославской губернии 31 июля 1768 года. Ее отец, Иван Степанович Ковалев, был кузнецом у Шереметевых и слыл великим мастером и великим пьяницей.

Все графские крепостные знали о пристрастии своих хозяев к талантливым людям, знали и о том, что Шереметевы готовят актеров для своего театра с самого детства. А потому никто и не удивился, когда голосистую Парашу Ковалеву забрали в подмосковное имение Шереметевых – Кусково и отдали на воспитание одной из графских родственниц, княгине Марфе Михайловне Долгорукой. Параше было тогда восемь лет.

Когда Шереметевы давали оперу в своем театре в Кусково, они старались не увлекаться декорациями. Не любили они и всяческие театральные эффекты. И Петр Борисович, и Николай Петрович главными в театре почитали актеров.

Здесь нам хотелось бы сделать небольшое отступление и напомнить, что судьба актрис крепостного театра была достаточно тяжелой. Талантливые и трудолюбивые «тансерки», которые могли бы стать украшением любого знаменитого театра, зачастую оказывались самым вульгарным гаремом для барина. Прекрасные актрисы, отыграв спектакль, отправлялись услаждать пресыщенных гостей своего хозяина. Особо этим славился известный «театрал» той поры, директор императорских театров, Эрмитажа, владелец усадьбы Архангельское князь Николай Борисович Юсупов. Довольно часто во время спектакля танцовщицы его домашнего театра по знаку князя сбрасывали с себя одежды и танцевали нагими.

Шереметевы относились к своим актерам и актрисам совершенно по-другому. Здесь уважали, и даже почитали талант. За свои труды актеры получали жалованье. Кормили их при усадьбе (то есть ели они то же, что и хозяева), за здоровьем их присматривали лучшие доктора. Граф Шереметев не продавал и не покупал крепостных артистов и всегда обращался к своим актерам по имени и отчеству: так, например, Парашу не кликали Парашкой, а величали Прасковьей Ивановной. И сценические фамилии младший граф придумывал для них по названиям драгоценных камней: Гранатова, Алмазова, Жемчугова…

Никаких «шалостей и вольностей» в театре старший Шереметев не позволял не только себе, но и всем остальным. Мало того, за девушками, игравшими на сцене, велось особо «крепкое смотрение», «чтобы все было тихо и смирно». Однако на их свободу никто не посягал – актрисам разрешали «свободно гулять».

Естественно, столь же уважительно относились и к Параше Ковалевой. А псевдоним ей дали в знак маленькой жемчужины, которую однажды нашли в пруду усадьбы.

«Взращиванием» актеров у Шереметевых занимались специально приглашенные мастера. У этих первоклассных наставников крестьянская девочка быстро освоила музыкальную грамоту, вокал, игру на клавесине и арфе, выучила французский и итальянский языки. Параше еще не было и одиннадцати лет, когда она впервые вышла на сцену. Она пела в опере Андре Гретри «Опыт дружбы». И уже в столь юном возрасте ей предсказывали большое будущее. Особенно восторгался успехом юной крепостной певицы хозяин театра, вернее, «младший хозяин» – сын графа Петра Борисовича Шереметева, Николай Петрович, недавно прибывший из Европы.

Худенькая, с огромными глазами девочка сильно волновалась перед спектаклем и испуганно шептала: «Только бы не потерять от волнения голос! Только бы понравиться его сиятельству!»

Но едва она ступила на сцену, как волнение прошло. И вся она преобразилась. Угловатая крестьяночка стала воплощением грации и изящества.

Юная актриса и ее несомненный талант произвели на молодого графа большое впечатление. Он так уверился в Прасковье, что поручил ей главную партию в следующей постановке. Это была партия Луизы в опере Пьера Александра Монсиньи «Дезертир» (или «Беглый солдат»). Прасковья не обманула его надежд – ее выступление было поистине блестящим. Публика рукоплескала после каждого выхода Луизы-Параши, а когда она исполнила главную арию, зал буквально взорвался аплодисментами и восторженными криками, и на сцену полетели кошельки – так знатные зрители выражали свои бьющие через край чувства.

Затем последовала опера итальянского композитора Антонио Саккини «Колония, или Новое селение», и снова Шереметев поручил ей главную роль. Более опытные актеры восприняли новость с удивлением – они не были уверены, что эта девочка, пусть и талантливая, справится с ролью любящей и страдающей женщины, героини «Колонии». Многие ждали, что через день-два граф назначит другую актрису, однако Николай Петрович вел репетиции и своего решения менять не собирался. Было в этой девочке-подростке что-то такое, что буквально пленяло графа…

И вновь Прасковья не подвела. Ее исполнение влюбленной Белинды потрясло всех, в том числе и сомневающихся прежде актеров.

Неудивительно, что к талантливой девушке отношение было несколько особое – с ней больше занимались, о ней больше заботились, но все это внимание до поры до времени было исключительно опекой одаренной актрисы, в которой отец и сын Шереметевы видели будущую славу своего театра. Молодой граф, с отцовского согласия, перевел ее на положение первой актрисы театра.

Он даже возил Парашу в Москву – посмотреть город и, конечно же, спектакли в других театрах. Вообще обучение Прасковьи Ивановны доставляло Николаю Петровичу особенное удовольствие. У юной актрисы была замечательная память, и все трудности учебы давались ей легко. Она старалась не только повысить свое актерское мастерство, но и каждую свободную минуту читала, проводя много времени в графской библиотеке. А молодой граф любил играть с ней на клавесине в четыре руки и разучивать арии из разных опер.

Постепенно любовь к музыке и совместные занятия сблизили графа и крепостную актрису…

Николай Шереметев родился в 1751 году. Получив блестящее образование в России, он решил продолжить учение за границей. Николай Петрович много путешествовал по Европе, слушал лекции в Лейденском университете, изучал постановку театрального дела, повышал музыкальное образование, общался с выдающимися деятелями европейской культуры. Существуют свидетельства, что он встречался с Георгом Фридрихом Генделем (в бумагах графа был найден автограф знаменитого немецкого композитора), а также знал великого Моцарта и даже поддерживал его деньгами.

В Европе граф Николай Петрович не только «повысил образование», но и «набрался» свободолюбивых идей – что весьма способствовало его уважительному отношению к простым людям. Отцовское воспитание вкупе с европейским внушило ему, что истинный аристократ просто обязан нести в народ просвещение и культуру. Иначе им неоткуда будет взяться. И еще он осознал евангельскую истину, что все люди равны перед Богом. Правда, в те времена эта истина многими воспринималась почти революционным призывом к равенству.

И вот с таким образованием и таким настроем граф Николай Петрович вернулся в Россию. Первым делом он решил устроить по-новому всю жизнь в Кусково. В том числе и в театре. Вот тогда он и увидел впервые Прасковью…

Занимался молодой граф не только с Парашей, свои музыкальные и театральные знания, приобретенные в Европе, он старался передать всем актерам отцовского театра. Говорят, не все уроки проходили гладко – характер у него был непростой, вспыльчивый, и если кто вдруг оказывался нерадивым учеником, граф страшно сердился и, от греха подальше, вскакивал на коня и мчался во весь опор, чтобы «растрясти» свой гнев. (Недаром на гербе один из шереметевских львов был украшен надписью: «Не ярится, но неукротим!») Однако такое случалось редко, обычно молодой граф был заботлив и очень корректен в обращении с людьми.

А тем временем слухи об удивительной, талантливой актрисе передавались из уст в уста. И вот слава Прасковьи Жемчуговой дошла до самой императрицы Екатерины Второй.

Тридцатого июня 1787 года в поместье Шереметевых на открытие нового, перестроенного театра (еще одна затея молодого графа) прибыли царственные гости – императрица со своим двором. Изумительный голос Прасковьи и ее игра произвели на императрицу такое сильное впечатление, что Екатерина подарила крепостной актрисе бриллиантовый перстень… С этого мгновения Прасковья Жемчугова стала настоящей и признанной актрисой, причем одной из самых известных.

Граф Николай Петрович выбирал оперы специально для нее, учитывая особенности ее голоса, ее темперамент и талант. Среди прочих Прасковья пела партию Лоретты из одноименной оперы. Героиня, дочь солдата, прекрасная и чистая девушка, становится женой графа… Вряд ли Параша думала, что в ее жизни случится ровно то же самое.

По желанию Николая Петровича она пела партию Розетты в сентиментальной комедии «Добрая девка», партию Анюты в опере «Тщетная предосторожность»; партию Инфанты в опере «Инфанта Замеры». Такие разные образы, и так блистательно исполненные великолепной Жемчуговой!

Верные поклонники, от всей души восторгавшиеся изумительным талантом Прасковьи, называли ее «Жемчужиной кусковской сцены».

А Николай Петрович продолжал ставить на сцене своего прославленного на всю страну театра истории о том, как знатный и богатый вельможа влюбляется в простую, но прекрасную селянку. На репетициях он подыгрывал Прасковье, подавал реплики… Возможно, так он говорил с ней о своей любви. И любовь эта была высокой и верной – совсем как в тех историях, что он выбирал.

Тридцатого октября 1788 года умер Петр Борисович Шереметев, оставив все свои богатства, восемьсот с лишним тысяч десятин земли и более двухсот тысяч крепостных душ сыну. Николай Петрович очень тяжело переживал смерть отца. Он ударился в пьяный загул, стараясь забыться, – и забыл обо всем. И о своем театре тоже. Но Прасковья, которая стала молодому графу близким другом, сумела утешить Николая Петровича, и он прекратил пьянствовать.

Совместные переживания помогли графу открыться любимой девушке. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Он никогда не был аскетом, но любовь к Прасковье была особенной, самой сильной за все тридцать семь прожитых им лет.

Конечно, его чувства были небезответны, Параша сама давно любила графа Николая Петровича. Да только ей ли – крепостной актрисе – было мечтать об одном из самых завидных женихов всей Российской империи.

Как бы то ни было, они полюбили друг друга и стали жить вместе – граф открыто поселил любимую женщину в своем доме. Николай Петрович оставил все холостяцкие развлечения и с упоением посвятил всего себя Прасковье и, конечно же, театру, ведь театр был делом жизни и Прасковьи Жемчуговой, и графа Шереметева.

Вместе со всем наследством Николаю Петровичу досталось и имение Останкино, бывшее частью приданого его матушки, урожденной княжны Варвары Алексеевны Черкасской. Именно здесь, в Останкино, он решил построить новый театр – своеобразный подарок любимой Параше. Этот дар любви был действительно прекрасен.

Строительство в Останкино длилось шесть лет и было окончательно завершено в 1798 году. Начинали строительство крепостные архитекторы Алексей Миронов и Григорий Дикушин, но затем понадобились советы и консультации более профессиональных зодчих, и граф обратился за помощью к Винченцо Бренна, Джакомо Кваренги, Ивану Старову и Елизвою Назарову. Завершал работы в Останкино сын крепостного художника Ивана Петровича Аргунова, архитектор Павел Аргунов. Он же занимался убранством и декорированием интерьеров Останкинского дворца.

Однако театр был построен на три года раньше, весной 1795 года. И как только новый театр был готов, граф с Прасковьей Ивановной и, конечно же, со всей театральной труппой перебрались в Останкинскую усадьбу, в так называемые «старые хоромы». Здесь влюбленным жилось намного спокойнее и лучше, чем в Кусково, где постоянно толклись всяческие родственники, недовольные связью вельможного графа с «крепостной девкой». Здесь же они дожидались окончания строительства дворца.

Пока велись строительные работы, граф, естественно, рассказывал о них Параше, и она имела некоторое представление о том, какими будут Останкинский театр и Останкинский дворец, но то, что она увидела, превзошло все ее ожидания. Вот как об этом рассказывается в одной статье: «В залах первого и второго этажа, украшенных статуями и вазами, все блестело золотом. Так было и в Кускове. Но здесь, в Останкине, роскошное убранство производило впечатление благородной простоты, изысканного вкуса и изящества. Начиная с искусно набранных из различных пород дерева паркетных полов и кончая великолепными расписными потолками – все являло собой искусство и служило искусству. Это был театр-дворец. Парадные залы, гостиные, комнаты, обставленные резной золоченой мебелью, предназначались для торжественного приема гостей, приглашаемых в театр. Для жилья отводились так называемые „старые хоромы“, расположенные близ церкви. У Прасковьи Ивановны была здесь уютная комната с большим венецианским окном. Окно выходило на балкон, внизу виднелись кусты белой и лиловой сирени. В комнате ничего лишнего: ниша с распашными завесами, где стояла кровать, туалетный столик, накрытый скатертью, зеркало в станке из красного дерева, а на полу темный ковер, затканный желтыми и белыми цветами. С одной стороны комната соединялась с покоями графа, а с другой примыкала к комнатам актрис, где жили Таня Шлыкова и другие близкие подруги Жемчуговой».

Более всего поражал новый театр. Свыше пяти лет, начиная с 1792 года, продолжались поиски наиболее совершенной формы зрительного зала. Сначала соорудили полукруглый зал с амфитеатром, генеральной ложей в центре бельэтажа и балконами по сторонам. Вскоре граф пожелал, чтобы, в случае необходимости, зал, после небольших перестановок, мог превращаться в «воксал», то есть служить местом для танцев и банкетов. С этой целью залу была придана овальная форма, планшет сцены поднялся вровень с несколько сниженным полом бельэтажа. Настил, закрывавший амфитеатр, делал из театрального помещения «воксал». Бельэтаж превратили в открытые ложи, установив вместо двух рядов лавок «ольховые, выкрашенные под красное дерево стулья». Генеральная ложа стала разборной, в бельэтаже появились колонны и резные балясины. Вместо боковых балконов соорудили верхнюю галерею – парадиз.

Не меньшее внимание уделялось и сцене. По своим размерам – 16 метров в ширину и 23 метра в глубину – она не уступала крупнейшим театрам. Перед ней находилась еще бо2льшая авансцена. Здесь, согласно театральной традиции, должны были появляться первые персонажи.

Трюм, верхнее машинное отделение, подъемники, блоки для подачи декораций, сложнейшие театральные машины – великолепное оборудование, в создание которого немало труда вложил талантливейший крепостной механик Федор Иванович Пряхин, позволяло осуществлять на останкинской сцене любые представления.

Открытие Останкинского театра почтил уже новый властитель России – Павел Первый, с которым Николай Петрович был дружен с юных лет. Императора приветствовали пением торжественной кантаты, что весьма польстило Павлу, ибо немногие вельможи искренне радовались при его появлении.

Граф Шереметев устроил своему императору и другу юности настолько потрясающий прием, что разговоры о нем еще долго ходили по Москве. Дошли они и до польского короля. Рассказы звучали так заманчиво и невероятно, что король Станислав сам попросил графа «пригласить его в гости». В Останкино он самолично убедился, что все слухи были совершенно правдивы…

Столь резкая перемена в жизни и такие «важные» гости не изменили Прасковью Ивановну. Она не зазналась и была по-прежнему простой и доброй девушкой, всем сердцем преданной театру. И по-прежнему она играла на сцене, и, как всегда, была восхитительна в каждой роли.

Николай Петрович не решался обвенчаться с Парашей, но все знали, что отношения у них самые серьезные и что эта актриса не очередная блажь вельможного барина. Она была хозяйкой в его доме, и с этим приходилось мириться всем желающим побывать на торжествах в Останкино. А однажды Николай Петрович привез Прасковью на любительский спектакль, который представляли сами господа – это была опера «Нина, или Сумасшедшая от любви».

Впервые Жемчугова сидела в зрительном зале среди особ высшего света, а на сцене играла княгиня Долгорукова и другие столь же знатные «актеры». Понятно, что Шереметев привез Прасковью не для того, чтобы она «перенимала опыт», – он хотел внушить своей любимой, что она достойна уважения и любви.

Прасковье нелегко дался этот визит, но она справилась и с этой ролью. Однако общество было шокировано. Особенно возмущались дамы – как, они, знатные и сиятельные, играли перед крепостной девкой!..

Правда, дальше возмущений (исключительно за спиной графа) дело не пошло. Все знали о вспыльчивости и обидчивости Николая Петровича, а также о том, что оскорблений он не прощает никому. Короче, повозмущавшись, общество ясно осознало, что граф Шереметев сделал свой выбор обдуманно и серьезно.

Однако слухов и сплетен меньше не стало. Чуть ли не на всех приемах и во всех гостиных Москвы, Санкт-Петербурга и окрестных усадеб на все лады обсуждали «неприличную» связь крепостной актрисы и графа Николая Петровича.

Граф относился ко всему этому абсолютно спокойно, пересуды нисколько его не тревожили, а вот Прасковья страдала. Она считала, что это по ее вине любимый человек стал предметом недоброжелательных разговоров и осуждения. И связь свою с Николаем Петровичем она считала греховной. Но сцену она, естественно, не оставляла.

В новом, Останкинском театре с невероятным успехом прошла героическая опера «Взятие Измаила». Либретто к опере написал один из участников штурма Измаила, а музыку – композитор Осип Антонович Козловский. Премьера состоялась 22 июля 1795 года. В этой романтической трагедии Жемчугова исполняла партию турчанки Зельмиры, влюбленной в российского офицера. С невероятной искренностью пела Прасковья арию плененной турчанки:

Оставить мне отца несносно, но, любя,

Все в свете позабыть хочу я для тебя.

Различность веры? Нет, и то не помешает,

Что бог один у всех, то разум мне вещает…

Все чувства, все слова своей героини Прасковья знала не понаслышке. И зрители понимали, что творится в душе актрисы, когда она пела:

Любовник, друг, и муж, и просветитель мой,

Жизнь новую приму, соединясь с тобой…

По окончании спектакля Жемчуговой устроили настоящую овацию и осыпали цветами. Как актриса Прасковья Ивановна восхищала всех, многие знатные господа преклонялись перед ее талантом. Но как невенчанная жена графа она вызывала ропот и недовольство. Больше всех, понятно, беспокоились родственники графа – их чрезвычайно волновала судьба огромного наследства, на которое после его смерти они так надеялись. Их беспокоили, а порой и возмущали непомерные траты Николая Петровича. Приезжая на очередной прием, господа родственники пытались сосчитать, сколько граф потратил на свой сказочный дворец, сколько на все эти спектакли-оперы и, главное, сколько на подарки своей «крепостной выскочке». Графские деньги не давали покоя, между прочим, не только бедным родственникам, но и весьма состоятельным, таким, например, как Разумовские.

В результате граф отстранил от себя почти всю родню. И это вызвало новый шквал осуждения и возмущения. Лишь в одном сходились Прасковья Ивановна и многочисленные графские родственники – и она, и они считали именно ее виновницей поведения графа.

В ответ на все это граф дал своей лучшей крепостной актрисе вольную. Это случилось 1 декабря 1798 года. Общество пребывало в недоумении – как можно разбрасываться такими ценностями? Или неугомонный граф еще что-то задумал?..

А театр, между тем, действовал. И Жемчугова продолжала с огромным успехом выступать в спектаклях. Возможности новой сцены словно придали свежих сил артистам шереметевского театра. Был восстановлен почти весь прежний репертуар и поставлено несколько новых спектаклей. Останкино стало одним из центров художественной жизни Москвы. Театр графа Шереметева по своему профессионализму превзошел почти все крепостные труппы. Лишь один театр мог сравниться с ним – театр графа Александра Романовича Воронцова.

Еще три года светились огни рампы и дворцовых окон, три года съезжались к Останкинскому дворцу золоченые кареты, целых три года блистал шереметевский театр – всего лишь три года, а потом…

Графа призвали в Санкт-Петербург – Павел Первый пожаловал своему доброму приятелю звание обергофмаршала императорского двора, что, естественно, требовало непременного присутствия при дворе. По дороге в северную столицу Николай Петрович с Прасковьей Ивановной остановились в Москве, где тайно венчались утром 6 ноября 1801 года. Разрешение на столь скандальный брак дал графу сам император. Венчание проходило в церкви Симеона Столпника на Арбате, и приглашены на него были лишь самые близкие и доверенные люди, в том числе давняя и верная подруга Параши – Татьяна Шлыкова, блистательная танцовщица шереметевского театра.

Семнадцать лет любви наконец завершились венчанием. Пятидесятилетний граф Шереметев мечтал о наследнике – законном наследнике, и родить его должна была любимая женщина. Однако долгожданное венчание, несмотря на дозволение императора Павла, сохранили в тайне, и официального объявления не последовало.

Из Москвы граф с молодой женой и «свитой» прибыли в Санкт-Петербург. Впервые Жемчугова вошла во дворец Шереметева как жена. Только радости ей это не принесло. В сыром климате северной столицы у Прасковьи открылась чахотка. Врачи запретили ей не только петь, но и вовсе выходить из дома. Привыкшая к вольной жизни в усадьбах, Жемчугова оказалась запертой в петербургском Фонтанном доме Николая Петровича. Она мучилась, оставшись без любимого дела, страдала от болезни и от того, что, как ей казалось, она стала обузой любимому мужу.

А граф был вынужден часто бывать в Зимнем дворце, присутствовать на балах и приемах, куда не мог привезти свою больную жену. Иногда он пытался избежать этих неприятных для него обязанностей и остаться дома с Прасковьей Ивановной, но Павел Первый скучал без своего приятеля и, случалось, сам являлся к графу – узнать, что же мешает Шереметеву прибыть в Зимний…

Надежд на выздоровление Прасковьи Ивановны с каждым днем становилось все меньше. Болезнь прогрессировала, но в эти последние годы жизни Бог отметил семью графа Шереметева рождением сына.

Прасковья Ивановна трудно носила ребенка, болезнь брала свое, но она была счастлива – беременность стала для нее знаком, что Господь простил ее жизнь во грехе, а главное, теперь и она могла осчастливить мечтающего о наследнике Николая Петровича.

Граф приказал своему крепостному художнику Ивану Аргунову написать портрет Прасковьи Ивановны. Это был не первый портрет Жемчуговой, который заказывал Шереметев, но беременной ее писал только Аргунов. Измученная туберкулезом, болезненно худая, с большим животом – и такой ее любил и хотел помнить граф Николай Петрович.

Рождение сына отняло у Параши последние силы. Мальчик, нареченный Дмитрием, появился на свет 3 февраля 1803 года, а через двадцать дней, 28 февраля, Прасковья Ивановна умерла. За эти двадцать последних дней ей не позволили даже взглянуть на ребенка – врачи опасались, что младенец может заразиться смертельной болезнью.

В день рождения Дмитрия граф Шереметев наконец объявил всему свету, что Прасковья Ивановна является его венчанной женой перед Богом и людьми.

Однако Прасковью это уже не интересовало, а общество… общество не пожелало признать крепостную девку графиней Шереметевой.

Похоронили Прасковью Ивановну в Петербурге, в Александро-Невской лавре, в фамильной усыпальнице графов Шереметевых. Провожали ее в последний путь друзья-актеры и вся челядь графа, уважавшие и любившие свою графиню-крестьянку. И, конечно же, сам убитый горем Шереметев с крошечным сыном на руках.

На могильной плите Прасковьи Ивановны Жемчуговой, в замужестве графини Шереметевой, выбиты стихи:

Не пышный мрамор сей, бесчувственный и бренный,

Супруги, матери, скрывает прах бесценный.

Храм добродетели душа ее была:

Мир благочестья, вера в ней жила.

Граф мучительно переживал смерть любимой. До конца своих дней он чтил память своей графини и, желая воспитать в сыне такое же отношение к матери, написал для него два важных документа: «Завещательное письмо» и «Жизнь и погребение графини Прасковьи Ивановны Шереметевой». Всю свою любовь, все свое восхищение, все свое уважение к этой чудесной женщине граф излил в этих произведениях. Он называет ее только по имени и отчеству и всегда именует графиней…

«Я питал к ней чувствования самые нежные, самые страстные… наблюдал я украшенный добродетелью разум, искренность, человеколюбие, постоянство, верность. Сии качества… заставили меня попрать светское предубеждение в рассуждении знатности рода и избрать ее моею супругою… Постыдную любовь изгнала из сердца любовь постоянная, чистосердечная, нежная, коею навеки я обязан покойной моей супруге…»

Граф пережил «возлюбленную супругу» на шесть лет, которые посвятил воспитанию сына и исполнению последней воли Прасковьи Ивановны. А завещала она все свои личные средства и драгоценности отдать сиротам и бедным невестам-бесприданницам. Занятия благотворительностью помогали графу хоть как-то утешиться в его горе. Николай Петрович, продолжая дело жены, которая всегда помогала нищим, сиротам и больным, построил в Москве Странноприимный дом и знаменитую Шереметевскую больницу. Сейчас в этом здании располагается Институт скорой помощи имени Склифосовского.

Воспитанием сына Прасковьи Ивановны помимо самого графа занималась и лучшая подруга Параши – Татьяна Васильевна Шлыкова. Она тоже хранила память о Прасковье и старалась воспитать в Дмитрии Николаевиче любовь и уважение к умершей матери.

Это почтительное отношение передавалось из поколения в поколение. Вот что пишет в своих воспоминаниях Ксения Александровна Сабурова, дочь расстрелянного в 1918 году бывшего губернатора Петербурга А. А. Сабурова и Анны Сергеевны Шереметевой, праправнучка Прасковьи Ивановны: «Все в нашей семье относились к Прасковье Ивановне с величайшим почтением. Дед не разрешал называть ее Парашей. Я помню, что в Фонтанном доме стоял складень на аналое: изображение Прасковьи Ивановны в гробу, а в центре два ее портрета – один в чепце, с миниатюрой на груди, другой, последний, перед родами, в полосатом платье, с такой горькой складкой возле губ. Копии с картин Аргунова сделаны по приказу прапрадеда. Раскрывали складень лишь по великим праздникам и детей проводили мимо. А кто из младшего поколения проказил – лишался этой чести, и обычно „грешник“ горько плакал».

Память о Прасковье Ивановне хранят не только потомки, но и… работники музея в Останкино. Это один из удивительных московских музеев. «Украсив село мое Останкино, – писал граф Николай Петрович в завещании сыну Дмитрию, – и представив оное зрителям в виде очаровательном, думал я, что, совершив величайшее, достойное удивления и принятое с восхищением публикою дело, в коем видны мое знание и вкус, буду всегда наслаждаться покойно своим произведением». Теперь этим «делом» можем насладиться и мы – походить по музею-усадьбе, увидеть оставшиеся от знаменитого шереметевского театра предметы реквизита, ноты с пометками крепостных исполнителей, коллекцию инструментов. И в том числе – арфу, на которой играла Прасковья Жемчугова.

Она перебирала эти струны и пела… Звуки арфы и чудного голоса Параши отдавались в сердцах слушателей… И, конечно же, в любящем сердце Николая Петровича Шереметева.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Николай Шереметьев и Прасковья Жемчугова. 100 историй великой любви

Николай Шереметьев и Прасковья Жемчугова

Историю любви крепостной Прасковьи и ее хозяина, сиятельного графа Шереметьева, не зря называют самой трогательной историей XVIII века, и это действительно так.

Прасковья Жемчугова. Николай Аргунов

Прасковья Ковалева родилась в семье крепостного мастера-кузнеца. Однако девочка жила в отчем доме только до шести лет – затем ее забрали в Кусково и отдали на воспитание Марфе Долгорукой. Девочку отобрали у родителей с дальним прицелом: современники писали, что будущая звезда крепостного театра Шереметьевых с раннего детства обладала удивительным, завораживающим голосом. Услышав раз этот голос, двадцатидвухлетний граф Николай Шереметьев уже никогда не смог забыть его.

Талантливую дочь кузнеца растили как будущую приму. Прасковья прекрасно освоила нотную грамоту, игру на арфе и клавесине, говорила и пела и по-французски, и по-итальянски. Не каждая дворянка того времени мола похвастаться столь разносторонним образованием!

Однако готовили девочку совсем не к счастливому замужеству – Прасковья начала выступать на сцене знаменитого крепостного театра Шереметьевых, гремевшего на всю Россию, уже с одиннадцати лет. Вначале Парашенька выступала под псевдонимом Горбунова, но потом сам граф начал придумывать для своих крепостных актрис благозвучные фамилии: Яхонтова, Гранатова, Бирюзова… Так Прасковья стала Жемчуговой.

История донесла до нас множество версий первого свидания Параши и Николая, но достоверным можно считать лишь то, что граф приметил одаренную девочку еще совсем малышкой и потом издали следил за ее судьбой. Талант Прасковьи был настолько выдающимся, что сама императрица Екатерина Великая, присутствовавшая на спектакле «Самнитские браки» на музыку Гретри, в котором Прасковья Жемчугова пела партию Элианы, была потрясена игрой юной артистки и пожаловала той бриллиантовый перстень с собственной руки.

Хрупкая, с виду болезненная девушка, выйдя на сцену, совершенно преображалась. Помимо потрясающего, завораживающего слушателей сопрано Жемчугова обладала также несомненным сценическим талантом. Кроме того, юной актрисе были присущи кроткий нрав, скромность и самоотверженность.

Николаю Шереметьеву не приходилось и мечтать о том, чтобы назвать Прасковью своей перед Богом: крепостные девки, взятые в любовницы, будь они хоть прачками, хоть актрисами, предназначались лишь для одного – приносить плотскую утеху. Однако возвышенная натура Николая не находила никакого удовольствия в продажных или полученных насильно ласках.

Внезапная смерть любимого отца так подействовала на молодого графа Шереметьева, что он сильно запил и впал в депрессию. Вернула его к нормальной жизни все та же Прасковья, и тогда, чувствуя огромную благодарность к девушке, граф решил совершить невиданный по тем временам поступок – жениться на крепостной.

Прасковья Жемчугова, с которой ее талант и решение графа сыграли злую шутку, оказалась меж двух огней: высшее общество не принимало «девку» и «рабу», а прежнее ее деревенское окружение также отринуло молодую актрису, далеко ушедшую от крестьянского уклада. Кроме того, покровительствовавшая актрисе Екатерина II умерла, а взошедший на трон Павел I не желал давать разрешения на брак крепостной и графа.

Николай Шереметьев отличался завидным упорством, и отказ императора его не смутил: он решил добиться своего если не настойчивостью, то хитростью. Граф пригласил государя к себе во дворец послушать крепостной хор. Павел I, до этого никогда не видевший и не слышавший Жемчугову, а только наслышанный от придворных о «наглой девке», был так потрясен и голосом, и обликом этой необыкновенной артистки, что немедленно дал графу Николаю Петровичу согласие на брак.

Обвенчались Прасковья Жемчугова и граф Николай Шереметьев только через долгие 17 лет после начала их романа, в 1801 году, в Москве, в храме Симеона Столпника на Поварской. Свадьба была почти тайной – при венчании присутствовали лишь два обязательных свидетеля.

Граф увез любовь своей жизни в Петербург, однако сырой климат столицы не пошел певице на пользу: склонная к туберкулезу Прасковья тяжело заболела. Сама новоиспеченная графиня Шереметьева считала свою болезнь карой за проведенные в грехе прелюбодеяния годы, но, словно бы желая разуверить ее в этом, Бог подарил ей нежданную радость – она забеременела. Беременность протекала тяжело, но и сама Прасковья, и Николай Петрович были на седьмом небе от счастья, мечтая о долгожданном наследнике. Именно во время беременности Прасковьи художник Иван Аргунов и написал ее знаменитый «Портрет Жемчуговой в полосатом капоте».

Сказки не всегда имеют счастливый конец: так и история любви крепостной певицы и графа оборвалась на трагической ноте. Прасковья умерла на двадцатый день после родов, оставив безутешному мужу сына Дмитрия. В память о безвременно скончавшейся супруге граф построил странноприимный дом на Сухаревке, в котором сегодня расположен научно-исследовательский институт скорой помощи им. Н. В. Склифосовского.

Граф Шереметьев так и не смог найти утешения у других женщин, да он и не искал его. Он пережил свою любимую Пашеньку всего на шесть лет…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *